Леопард на снегу

– Без ничего, спасибо, – ответил он, приподнимаясь с подушек, чтобы взять из ее рук чашку.

Элен налила себе кофе, положила сахар и принялась энергично размешивать. Она чувствовала, что Доминик наблюдает за ней, и гадала, о чем он сейчас думает. Собственные же мысли не приносили ей душевного покоя.

– Почему вы изменили свое решение? – неожиданно резко спросил Доминик.

– Мое решение? – На мгновение Элен пришла в замешательство. – Относительно чего?

– Относительно того, чтобы выпить со мной кофе.

Элен облегченно вздохнула.

– Понимаю. – Она как-то неопределенно пожала плечами. – Мне хотелось… убедить вас передумать.

Он откинулся на подушки и пристально посмотрел на нее.

– Вы думаете, это удастся?

Резким движением она поставила, пустую чашку на поднос.

– Не знаю.

– Но вы хотите попытаться?

Она вздохнула.

– Я надеялась обратиться к вашей порядочности.

– Порядочности? – удивленно переспросил он. – Какое старомодное понятие. И каким же образом вы намеревались этого добиться? Заставить меня быть обязанным, вам?

– Не понимаю, что вы хотите сказать.

– Понимаете. Ваша забота обо мне выглядела почти искренней.

Элен, до сих пор избегавшая его взгляда, посмотрела ему прямо в глаза.

– Как вы могли такое предположить!

– Вы хорошо сыграли свою роль, признаюсь честно. Но хочу вас предупредить – меня обмануть не, так-то просто. Мне отвратительна мысль о том, что вы будете продолжать притворяться и, в конце концов, окажетесь в трудной ситуации.

– На что вы намекаете? – дрогнувшим голосом спросила она.

Он посмотрел на нее из-под опущенных ресниц.

– Просто вам не стоит прибегать к вашим женским чарам в надежде, что я проявлю к вам слабость…

Элен вскочила на ноги.

– Вы… вы льстите себе!

– Ничуть, – сухо заметил Доминик. – Поэтому я честно вас предупреждаю. Я думаю, это самое меньшее, что я могу сделать для вас после того, как вы… так трогательно заботились обо мне.

В его голосе звучала насмешка, и у Элен непроизвольно сжались кулаки. У нее было большое искушение выложить ему, что она знает про телефон в кабинете, и что она не такая лгунья, как он. Но она промолчала. Девушку больше всего задело, что он каким-то образом почувствовал ее влечение к нему и ложно истолковал это. Он вообразил, будто она намерена использовать, свою красоту и молодость, чтобы обольстить его и заставить изменить свое решение, но это было не так. Тот факт, что этот мрачный, даже жестокий человек пробуждал в ней чувственные инстинкты, наполнял ее отвращением, но она ничего не могла с собой поделать. Элен не хотела поддаваться воздействию его волнующего магнетизма. Она изо всех сил гнала от себя порочные мысли о том блаженстве, которое могла бы испытать, если бы его сильные руки обвились вокруг ее тела, и он сжал бы ее в страстных объятиях…

– Вы… вы отвратительны! – выкрикнула она дрожащими губами. – Вы – испорченный человек. Вы позволили вашему физическому увечью изуродовать вашу душу.

Он широко открыл глаза – они сверкали как топазы.

– Возможно, – согласился он. – И вам лучше не забывать об этом.

Элен в последний раз взглянула на него и бросилась к двери. Она чувствовала себя совсем разбитой; тупая боль сжимала виски. На какое-то мгновение она повергла в его человечность и попалась на эту удочку.

Глава четвертая

Весь остаток утра Элен провела в своей комнате. Чтобы чем-нибудь заняться, она достала из двух чемоданов свои вещи и стала раскладывать их в огромный шифоньер. Кое-что из одежды помялось, и хотя Элен уверяла себя, что бессмысленно заниматься глаженьем, если она скоро покинет этот дом, собственные слова показались ей очень неубедительными.

В час дня к ней зашел Болт и сказал ей, что ленч готов. Когда спустя несколько минут Элен вышла в холл, он ждал ее у двери кухни.

– Надеюсь, вы не возражаете, чтобы я накрыл для нас стол на кухне. Мистер Лайалл от ленча отказался, и я подумал, что вы предпочтете мое общество, чем есть в одиночестве.

Элен последовала за ним.

– Конечно, – согласилась она, – но я совсем не голодна.

Болт ничего не стал ей отвечать, а просто усадил за чисто выскобленный деревянный стол и поставил на него супницу и покрытые крышками тарелки. Приготовленные Болтом блюда пахли очень ароматно, и Элен почувствовала, что у нее просыпается аппетит.

На первое был томатный суп, а затем бифштекс под грибным соусом. На десерт Болт предложил кусок фруктового пирога, который он приготовил накануне. Крем на пироге был густой и сладкий. На свое удивление Элен съела все, что ей было предложено, хотя от второй порции отказалась.

– Все было необыкновенно вкусно, Болт, – сказала она, наконец, когда они пили по второй чашке кофе. – Я растолстею, если буду, есть так много.

Лицо Болта расплылось в улыбке.

– Я сомневаюсь, – заметил он, оглядывая ее стройную фигурку под облегающим свитером. – К тому же пара фунтов лишнего веса вам не повредит.

Элен невольно улыбнулась. Впервые за утро она чувствовала себя удивительно хорошо и спокойно. Болт был таким приятным в общении человеком – не то, что его хозяин.

При мысли о Доминике ее прекрасное настроение несколько испортилось. Она не должна забывать, что она здесь в заключении, и каким бы симпатичным, ни был тюремщик, он все равно оставался тюремщиком.

Повертев в руках чайную ложечку, она вдруг спросила:

– А ваш хозяин все же лег в постель?

Болт кивнул.

– Да, еще час назад.

Ей следовало бы удовлетвориться этим ответом, но она продолжала расспросы.

– А чем… чем он занимается? – Как бы, между прочим, поинтересовалась она.

– Он пишет книгу, мисс, – ответил Болт, поставив чашку на стол.

– Книгу? – с любопытством переспросила Элен. – Какую книгу?

– Я думаю, мне не следует обсуждать с вами дела мистера Лайалла, мисс, – почти извиняясь, сказал Болт. – Почему бы вам не спросить его самого?

– Действительно, – согласилась Элен со вздохом.

– Позвольте мне задать вам один вопрос, мисс. Что произошло между вами сегодня утром?

Элен сосредоточенно разглядывала кофейную гущу в своей чашке.

– Ничего, – ровным тоном произнесла она.

Болт нахмурился.

– Что вы ему сказали?

– Что я сказала? – Возмущенно повторила она. – Я ничего ему не говорила. Я просто принесла его дурацкие таблетки!

– Мне кажется, он этого не оценил.

– Это очень мягко сказано! Ваш хозяин – настоящий грубиян! – В сердцах бросила она.