Лёшка-"студент"

— Ты никогда больше не будешь делать плохо… — он наклонился к Ветрову и говорил медленно, тщательно выговаривая каждое слово. — Ты забудешь всю свою красивую жизнь и будешь жить только в мерзости… — Лешка вдруг задохнулся.

Он не мог придумать наказания для этого человека, он не мог, хотя столько раз мечтал об этом!..

Снова зазвонил телефон.

Лешка медленно выпрямился, устало поднялся и взял трубку.

— Ковалев, у вас нет выхода, вы окружены…

— Ну и что?

— Если вы хоть что-то предпримете, то будете уничтожены…

— Что, дом взорвете?

— У нас есть другие средства…

— Врете. Нет у вас ничего. А у меня есть. Я еще могу хлопнуть дверью. Громко!

Лешка говорил спокойно, как бы нехотя.

— Ковалев, вы же умный парень!

— Хватит! Надоело. Мне это еще в школе говорили. Глупый я. Хотя бы потому, что вам попался… И умным мне уже не стать… Вы придете или нет?!

— Чтобы вы из меня сделали идиота?

— Вы же только что обозвали меня умным человеком… Я обещал. А вот с этой мразью я поработаю!.. — Лешка кивнул в сторону Ветрова.

— Я иду. Не делайте ничего… Ведь человек же вы! Я иду…

Лешка положил трубку.

Минут десять Лешка сидел, тупо уставившись в стену и прикладываясь изредка к рюмке.

Мелодично прозвучал звонок.

Лешка встал, взял в руку пистолет, посмотрел на него и бросил на диван. Медленными, тяжелыми шагами подошел к двери и открыл ее…

Вошел Каверзнев.

— Вы, надеюсь, фокусов не задумали? — криво усмехаясь, спросил Лешка. — А то я могу нечаянно в вашей головке так напутать, что потом никто не разберется, что там у вас было…

— Я без оружия, — ответил Каверзнев.

По напряженному лицу, по движениям было видно, чего стоило майору прийти сюда.

— Пошли в комнату…

Прошли в гостиную. Сели…

— Ковалев, поймите, вас ничто уже не спасет от правосудия! — Каверзнев говорил твердо. — Дом оцеплен. Мы знаем, что с вами нельзя сталкиваться вплотную, — вы никого не увидите. Вас расстреляют, если вы попытаетесь выйти из дома. Вас уничтожат!

— Ой ли? — Лешка усмехнулся, не разжимая губ. — Вы ведь еще не все знаете…

— И заложника вам из меня сделать не удастся…

— Вы такой смелый?

— Вы же человек, Ковалев! Вы же не зверь! Ведь понимаете же вы, что мы не имеем права оставить вас на свободе во имя справедливости, во имя правды!..

— Вот про это не надо! Знаю я вашу правду! — повысил голос Лешка. — У вас их несколько. Одна на сегодня, другая на завтра… А майором ты стал не за то, что охранял широкую грудь нашего четырежды героя?! — и уже тише добавил: — Выпить хочешь?

Лешка протянул руку к бутылке.

— Мы проверили ваши судимости. Я убежден, что суд учтет ваше неправильное осуждение как смягчающее обстоятельство…

— А законы ты сменишь? — Лешка, прищурясь, смотрел на Каверзнева. — Кишка тонка… — и тихо продолжал: — Мне двадцать два года было, а мне припаяли после освобождения, чтобы я с восьми вечера до шести утра дома сидел! А я женщину несколько лет не видел! А ты видел шлюху, которая днем себя предлагает?.. Я не импотент и не урод, а мне дома сидеть целый год! Я пахал, как черт, уставал, как собака, а спать не мог… И в любое время ко мне приезжали проверять, дома ли я! Ночью, вечером, утром… Сержант один посоветовал онанизмом заняться, подонок…

Глаза Ковалева необъяснимым образом притягивали Каверзнева. Глаза как будто углублялись, становились бездонными, и невозможно было оторваться от них. Видя эти глаза, Каверзнев сам почувствовал ненависть, которая сжигала Ковалева. Ненависть глухую, беспредельную, когда хочется бить в лицо, топтать, грызть зубами и выть, кричать и ругаться… Одновременно в душе родилась тоска — тоска бессилия, когда знаешь, что сейчас, через пять минут произойдет что-то страшное, а сделать ничего не можешь. Как будто давит на тебя тупая сила, а ты не можешь не только убежать, но даже двинуться с места. Так бывает во сне…

Лешка снова наполнил рюмку и выпил.

Каверзнев с трудом отвел взгляд, и его передернуло…

— А ведь начал я благодаря этой гадине… — Лешка кивнул на Ветрова.

— Я знаю…

— А-а… — протянул Лешка. — Так вы потому меня и зацепили!.. А где же вы раньше были?

— Его тоже будут судить.

— Нет, я сам рассчитаюсь.

— Ковалев, одумайтесь!.. — в голосе Каверзнева звучала просьба. — Не усугубляйте свою вину. В любое время против вас могут начать действия, несмотря на мое присутствие…

— А ведь я могу спросить у тебя про ваши планы! — Лешка засмеялся. — Вы еще и толики не знаете про мое умение… Я почти мертвых могу поднимать!

— Знаем… Женщина, которую вы вылечили, целовала вашу фотографию… А ее сын за отказ рассказать о вас сидит сейчас в следственном изоляторе…

— Вот ваша правда! А ты бы предал врача своей матери?

— Вы слишком опасны… И у вас шлем. Где он?

— Нету! Пшик, и все… А может, и цел… Он в машине был, которую вы сожгли.

— Как!.. Не может быть!.. — поразился Каверзнев.

— Может, майор, может… Ты еще не убедился, что в нашем мире все может быть? — он снова выпил. — А вы знаете, что я и на расстоянии могу достать всю вашу рать? Где они все? Из пушки с соседней крыши целятся? Или под квартиру мину подложили? А где гуманность? Честные граждане ведь могут без жилья остаться! Да и без жизней… А?!

— Из дома все эвакуированы…

— Ах, как здорово! — Лешка от показного восторга даже хлопнул в ладоши. — Вот бы Бес узнал… Он от зависти бы лопнул. Ну и работку я вам задал, да? Эх, разворотил я ваше болото… А ведь весело, майор? Будет что под старость вспомнить! Да и по службе ты сейчас из-за меня вверх пойдешь, так ведь? — Лешка заглянул в глаза Каверзнева, но обоим не было смешно. — А хочешь повеселиться? Да и ребят своих расшевелить? Они застоялись уже, тебя дожидаючись…

От Лешкиного неподвижного лица, так не сочетающегося с шутливым тоном, у Каверзнева мороз прошел по коже.

— Сейчас они все, слышишь, все, кто там есть, побегут в туалет…

Лешка напрягся и смотрел куда-то вдаль. Через минуту обмяк и снова налил в свою рюмку. Выпил.

Зазвонил телефон. Каверзнев вздрогнул. Он протянул руку и взял трубку.

— Каверзнев слушает.

— Он не врет, — сказал голос по телефону. — Все так и есть…

Каверзнев положил трубку.

— Ковалев, у вас пока есть шанс, так используйте его… — сказал он. — О себе не думаете, подумайте о ней!