Лёшка-"студент"

Он вспомнил Веру такой, какой он ее увидел впервые, и долго думал о счастье быть любимым именно такой девушкой. Он вспомнил, как впервые Вера принесла ему в тюрьму розовый мягкий комочек и сказала, что это его сын. Он вспомнил, как они вместе радовались, когда Костя сказал первое слово, как долго и упорно он добивался более частых встреч с женой, как демонстративно мучил себя голодом, чтобы добиться регулярных свиданий… Он вдруг подумал, что способность говорить с сыном на расстоянии он получил тогда, когда вечерами лежал один в мрачной камере — он так и не привык называть ее комнатой, как требовала Вера, — и мысленно обращался к сыну. Он рассказывал ему сказки, когда-то прочитанные им или придуманные здесь же, пытался объяснить, как хорошо читать самому, как выглядят буквы, мечтая о том, чтобы пусть хоть через десять лет, но получить возможность сделать все это наяву, а не в мыслях, представляя перед собой лицо сына, и не зная, так ли он выглядит сейчас на самом деле. Может, именно тогда у них с Костей наладился контакт? Или позже?..

Так это было или нет, но все равно сын у него оказался на редкость умный и сообразительный, но главное, что больше всего волновало Ковалева, сынишка получился с необычайно восприимчивым сердцем. Может быть, центр такой чувствительности находился и не в груди, а в голове, как говорили врачи, но от этого сын для Ковалева не становился хуже. Он любил его искренне и страстно, и если бы это поняли генералы, они никогда не разлучили бы их…

Лешка смотрел на потолок, начинающий светлеть, и видел кровать в далекой стране, на которой, разметавшись во сне, спит сын, его кровинка, продолжение его и Веры, самой лучшей женщины на земле, спит частица его плоти и один из лучших представителей биологического вида, называемого ЧЕЛОВЕК.

Теперь Лешка не имел права рисковать бездумно, ведь от его решений зависело здоровье, а может быть, и жизнь двух самых дорогих ему людей.

Рядом с Ковалевым храпел Макс, вздыхала Наташа, прижимаясь к его груди своей полной грудью, но он не слышал ничего и не чувствовал, он думал о том, что сейчас по всему миру раскидывается сеть, состоящая из загонщиков и засад, все города, куда он может приехать, берутся на учет, за вокзалами устанавливается наблюдение, чтобы оцепить его, Лешку, как волка, заставить метаться, озлобленно огрызаясь, и в конце концов загнать в клетку… Но вместе с ним в эту клетку попадет и Вера, потому что он уже не мог жить без этой маленькой красивой женщины, а она без него, в клетке будет и Костя, потому что способности малыша никто не может повторить, потому что множество мужчин, наделенных огромной властью, хотели бы иметь эти способности в своем распоряжении и исправлять с помощью малыша свои ошибки…

Ведь они, эти солидные умные дяди в генеральской форме и в штатском могли ткнуть пальцем в карту, и на этом месте через несколько лет вырастал комбинат, отравляющий все живое на несколько десятков километров, эти дяди могли, прокатившись с местным начальством и бабами на речном катере, определить место, где будет построена гидроэлектростанция, при помощи которой заработает этот комбинат, построенный на месте тычка в карту, а водохранилище, построенное для ГЭС, затопит сотни деревень, перекроет многовековой путь рыбе, и вместо пойменных плодородных лугов появится болото… И на тот случай, если вдруг, чего в общем-то быть не должно, кто-то настырный захочет разобраться в решениях, принимаемых этими дядями, и начнет с пристрастием расспрашивать их помощников и любопытному нельзя заткнуть пасть, тогда тихий голос из телефонной трубки скажет помощнику три слова, после чего скомандует, как ему поступить — убить любопытного гаденыша или выпрыгнуть самому с десятого этажа…

Помощник мгновенно вспомнит весь ужас, когда у него останавливалось сердце, вспомнит хрип аппарата, качающего в его легкие воздух, вспомнит страшный, безумно долгий миг ожидания, когда сердце вдруг переставало сокращаться и неизвестно, застучит ли оно снова, его мозг затопит безумие, и он сделает все, что прикажет этот голос, потому что он знает, и он не просто знает — он уверен, как в том, что для шага вперед надо обязательно поднять ногу, — если он не выполнит приказ, то сердце остановится, и только тот, кто знает три слова, может спасти. Помощник шагнет к подоконнику и сделает свой последний шаг. Увидев летящую навстречу землю, он испугается и закричит, он вспомнит, что эти три слова впервые ему говорил мужчина с вкрадчивым голосом в комнате с белыми стенами, он вспомнит все, но будет уже поздно. И в этой смерти, как и во многих других, будет виноват Лешка Ковалев, хотя за ту смерть его не будут судить. Ни его, ни Черного, и уж тем более не будут судить того, кто это придумал, того, кто отдал приказ…

И вдруг в душу Ковалева вошел страх. Он понял, насколько мощная система запущена для его поимки, ведь скорее всего его и не будут пытаться задерживать, его просто убьют. А вместе с ним под пули может попасть и Вера, но главное — сын…

Он понял, что боится, боится смертельно, до дрожи в руках, до озноба и боли в низу живота… И он подумал, а боится ли сейчас Каверзнев?

Обыкновенный сыщик, пусть и сыщик КГБ, а там были собраны лучшие, когда-то не побоялся войти в квартиру к опаснейшему преступнику, рискуя не только здоровьем, но и жизнью. Явился безоружным, хотя боялся, как все… И Каверзнев пришел для того, чтобы дать шанс преступнику, и этим сразу добился уважения Ковалева. А как, какими словами, благодаря каким убеждениям заставили этого безусловно смелого человека помогать тем, кто лишает людей воли, подавляет любую мысль, отличную от официальной точки зрения?.. Кто заставляет ловить не преступников, а своих же сограждан, не потерявших совесть и выражающих недовольство руководством серых мужчин… Этот смелый человек, сыщик Каверзнев, помогал сажать в тюрьмы и психушки, ведь не мог не знать о них офицер-оперативник самой могущественной организации в стране!.. Может ли честный человек дружески улыбаться, хлопать по плечу собеседника, пить с ним чай и постоянно держать в кармане палец на кнопке, нажатие на которую за долю секунды убивает поверившего в его честность человека?..

Ковалев еще долго не спал. Он вспоминал и думал, думал и вспоминал…

— А почему у тебя нет документов? — спросил Макс.

— Долго рассказывать…

Макс смерил Лешку взглядом с ног до головы, отхлебнул из бутылки, с которой он не расставался с той минуты, как открыл глаза, даже в душ ходил с ней, и покачал головой.

— Документы купить можно, но это стоит больших денег и времени… Чем больше дашь, тем лучше будут документы, впрочем, в Европе можно и так несколько лет прожить, живет же Наташка!..

— Нет, мне надо попасть в Японию… Срочно.

— Что там у тебя? Миллион?.. Баба?!

— Сын. Он заболел. И без меня может погибнуть…

Макс опять внимательно посмотрел на Лешку и задумался. Лешке почему-то не хотелось применять свои гипнотические способности на этом огромном парне. Он вдруг подумал, что Макс и Наташа и так помогли бы ему, если бы он просто рассказал все, что с ним было. С ним и его семьей.

— Я знаю одного парня, он может отправить тебя в Японию, но живет он в Швейцарии. Туда на машине ехать нельзя, — Макс говорил и как бы обдумывал свои слова, — но можно отправиться поездом. Есть один проводник, он знаком с пограничниками, платит им, и они не проверяют документы у его пассажиров. В общем, до Швейцарии я отправлю, а там пусть просит Наташка. Ее он послушает.

— Тот человек ее знает?

— Еще как! Это ее бывший муж.

— А он кто? Где работает? Эмигрант?

— Нет. В советском посольстве.

— Да ты что?! — испугался Лешка.

— Ничего. Они были женаты еще в «совке». А потом он второй раз женился на дочери замминистра… Понятен расклад?

— Здорово… А Наташка согласится? — в этой грязной, но гостеприимной квартире Лешка совсем забыл о гипнозе.

— Это ты у нее спроси.

— А где она?

— На кухне. Посуду моет.

Лешка вышел на кухню и увидел Наташу, превратившуюся сейчас в обыкновенную домохозяйку, каких тысячи. Она вместо фартука повязала рубаху Макса и увлеченно драила кастрюли.

— Ну что? — она повернулась к Лешке с тряпкой в руке. — Отправит тебя Макс?

— Отправит. Но надо ехать в Швейцарию. Вместе с тобой…

— Когда? — спокойно спросила Наташа.

— Я не знаю… Макс скажет.

— Ну и ладно. Ты блинчики любишь?

— Люблю…

— Макс тоже любит. Скажи ему, пусть сходит в магазин и купит масла, а то холодильник пустой.

— Хорошо…

— А я буду готовить тесто, — Наташа опять принялась за кастрюлю.

— Слушай, ты ездишь со мной, а на работу тебе не надо?

— Моя работа не нормирована! — резко ответила Наташа. — Да и на работу меня везде возьмут, хоть в Африке, хоть в Европе!.. Безработицы по этой специальности нет.

Лешка смутился. Он растерянно потоптался и вышел из кухни.

Макс проводил новых знакомых до самого вагона, шепнув на прощанье Лешке, что позвонит в Берн и предупредит дипломата о скором приезде бывшей жены, и попросит встретить их в Женеве. Лешка удивился такой оперативности, но Макс, подмигнув ему, объяснил, что этот гад до сих пор обожает свою первую любовь и сделает все только для того, чтобы провести с ней ночку…