Лесник поневоле
Шрифт:
На следующий день устроили проверку - нашли далёкую полянку и развели костёр подымнее. Фриц на дым и прилетел, покрутился, а потом и два P.11 прибыли - стрелять и своими минибомбами кидаться. Небось, доложились, как о разгромленной партизанской дивизии? Эх, если бы Гена знал, что его ещё и сюрприз ждёт с двумя с лишним тоннами бомбовой нагрузки!
Подставу готовили тщательно, чтобы очередная поляна имела сопутствующую высотку метрах в двухстах. Причём, место пришлось подбирать с учётом направления подлёта, хотя и очень приблизительно. Искомое нашлось в паре километров к северу - там и подготовили аккуратно исполненную подляну, задействовав даже несколько камок. Набитые травой чучела возле костра, плюс пара срубленных деревьев обозначили нечто вроде
Под утро развели костёр, потом перевели его в дымное состояние. А куда "Шторьх" денется от лакомства? Когда разведчик вызвал подкрепу - стало ясно, что бой будет идти под углом. Пока польские истребители скидывали по четыре бомбы - по ним ударили сразу из двух стволов. К пулемёту присоединился "яша", так что одному, правда наискосок, досталось крупным калибром - самолёт вошёл в пике и уже не вышел из него. Бежать пришлось очень швыдко, так как второй начал расстреливать всё подряд. Кроны, конечно, скрывают, но не защищают ни от пуль, ни от снарядов. Рыбаков и Межов, не желая бросить пулемёт, вообще тащили его на руках. Хорошо, хоть успели подальше убраться - через двадцать минут прилетел трофейный PZL.37 Lo's и вывалил с высоты триста метров порядка двух с половиной тонн бомб!
Больше с такими летающими слонопотамами решили не связываться - всему есть мера и противника следует подбирать по плечу. А самолёты уничтожать на земле, чтобы они не могли туда-сюда шлындать на скорости. На всякий случай, пока свой разведчик отсутствовал, приготовили операцию против аэродрома, который к востоку. Тот, что возле Себрицы, трогать рискованно пока - силёнок маловато, а немца много.
Андрей Локтев отсутствовал десять дней, но вернулся с прекрасной добычей - картой, испещрёной множеством пометок в районе железной дороги и рокадной трассы.
– Партизан возле Себрицы и Бреста пока нет, окруженцев тоже. Порядка пятидесяти километров на восток от них - только немцы. Кстати, непуганые!
– Еду нашёл?
– прицепился Межов, как будто это самое важное.
– Ещё какую, только отобрать придётся. Вот здесь и здесь есть хутора местных кулаков. Так они затеяли помощь фрицам, ездят по деревням и выбивают еду. Немец-то не знает пока, куда селяне свои припасы прячут, а эти прекрасно осведомлены.
Вон оно как, оказывается есть и местные рэкетиры, собирающие дань в пользу Старшего Брата-освободителя! Семейства большие, мужчин много, а фашисты таких и оружием, и сопровождающими снабжают.
– Жаль, что этих мироедов пожалели в тридцать девятом, не раскулачили, - возмутился Платоныч, - надеялись, что сами сознательность проявят. Вот и вырастили холуёв для германца!
Кроме местных "снабженцев", на карте имелись пометки о лагере военнопленных, гитлеровских складах с оружием и боеприпасами, блокпостах и патрулях и прочей инфе, необходимой правоверным диверсантам. Правда, вертушки не вызовешь, штурмовые подразделения не подтянешь, добычу и трофеи нечем доставить в укрытия... А так, вроде всё хорошо?
Психоз, владевший Геной вначале, потихоньку спал - наверняка подействовало устаканивание образа жизни. Хотя, отсутствие чётко поставленной задачи, всё-таки раздражало, как и прилепившаяся к группе девушка. Конечно, Аню одели, научили пользоваться "косметикой" и выделили СВД, да ещё и с лазерным пойнтером. Ворошиловская стрельчиха быстро освоила винтовку, благо та достаточно проста в пользовании, заодно перешила камуфляж под себя. Броник, конечно, выдали кевларовый, так как нормальный усиленный был ей однозначно тяжеловат. Какой толк с бойца, который еле передвигается, будучи перегруженным, как ишак?
На дело отправились впятером, передислоцировав раненого деда в самое дальнее убежище. Тот упорно пытался быть полезным, но ранение ещё сказывалось.
Да и дедовство оказалось относительным - крепкий мужик вполне, не какой-нибудь задохлик-интеллектуал. За двое суток добрались до одного из хуторов местной братвы. Странно, но ни в фильмах, ни в книгах таких не показывали и не описывали. Самыми подлыми изображались полицаи и предатели. Хотя, ещё несколько месяцев и, по большому счёту, всё запасённое обыденными сельчанами будет съедено. То есть и рэкетиры отомрут, как класс.Ну и как с "братками" разбираться, если их нет в наличие - одни бабы по хозяйству, да какой-то старик ими командовать пытается? Вполне мирные жители, вроде ни в чём не виноватые, кроме того, что других обирают. Наверняка не всё немцам отдают, в свою пользу тоже долю имеют, плюс благодарность от новой власти. Локтев докладывал о девятерых мужиках здесь и двенадцати на другом хуторе. Явно, что каждая бригада имеет своё "поле деятельности", чтобы в конфликт интересов не влезать.
К хутору выдвинулись до обеда, но добытчики объявились лишь ближе к вечеру. Так и есть, девять харь разного возраста и с ними четыре каких-то неубедительно выглядевших фрица. Где же закатанные рукава, игра на губной гармошке и улыбки от ощущения силы и беспредельной власти? Заморыши, а не фашисты! Или дали не самых лучших для поисков дополнительного пайка? Один вообще в очках, да ещё и карабин его слегка перекашивает. Четыре телеги, две коровы, а ещё и в некоторых мешках что-то возится - такими темпами продовольствие скоро закончится. Блицкриг по сбору еды какой-то!
Отстрел с использованием глушаков - милое дело, глаза сразу не воспринимают происходящее, когда звуков нет. Даже Платонычу пришлось сменить свою "берданку" ради тишины общего дела. А вот вылавливать женщин и детей и загонять их в сарай оказалось гораздо сложнее. Ничем не отличается от точно таких же фашистских действий, разве что поджигать никто ничего не собирался. Пусть посидят, пока "освободители" скомпонуют караван еды, захватив кое-какую скотину. Конечно, уводить четвероногих и пернатых не стали - нужны полуфабрикаты, копчёнка и прочие съедобности. А также крупы, картошка, овощи и хоть какие-нибудь фрукты. Впрочем одну корову всё-таки прихватили, для молока, вместе с хуторским ручным сепаратором. Как и банки и небольшие кадки с соленьями - всё остальное пришлось бросить, скрепя сердце. Звать людей из ближайшего села, чтобы всё экспроприировали обратно, опасно и долго.
На трупе очкарика оставили надпись "Смерть фашистам и их прихлебателям!" - пусть ищут местных партизан, а не лесников с юга. После чего, увели сразу пять телег, битком набитых съестными припасами. Операция класса "еда" не предусматривала другие виды диверсий!
На первом же привале Межову было высказано то, что о нём думают.
– Товарищ майор, вы неправильный красный командир. Мы должны отвезти эти продукты жителям какого-нибудь села, а не награбить себе.
Аня решительно смотрела ему в глаза, хотя и волновалась - чувство справедливости переполняло девушку, принявшую участие в обычном налёте. Конечно, если бы взорвали железную дорогу или склад фашистских боеприпасов, никакого возмущения не последовало бы. Или, в крайнем случае, отвезли продукты людям... Гена сначала посмотрел на комсомолку, а потом забрал свою порцайку и отошёл к ближайшему поваленному дереву, чтобы спокойно поесть. Зато Артём Рыбаков с удовольствием попытался вправить мозги юной робингудихе.
– Анечка, а куда именно отвезти и кому именно отдать телеги? Ты можешь сказать, как это сделать?
– Ну, я не знаю, - засомневалась лесная дева в камуфляже, - наверно в любую деревню можно.
– А поконкретнее объясни. Только, чтобы нас не поймали.
– А, вот вы о чём. Ну, можно было подогнать телеги к деревне и там оставить. И кто-нибудь сходит и скажет местным.
Странно, но озвучивая свой план, Аня вдруг заметила некоторые слабости. В любой деревне есть полицаи, которые могут заметить диверсантов, а продовольствие наверняка заберут себе. Действительно, зачем же тогда рисковали?