Лестница страха

— Во что? — нахмурился следователь.

— В то, что в школе работает банда.

— По-моему, все логично.

— Да, наверное, только…

— Что?!

Дымин пожал плечами:

— Вся эта версия… с заговором…

— Сговором, — перебил его Смирнов. — Речь идет о преступном сговоре.

— Ну да.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнул следователь, стряхивая пепел, который тут же унес ветер. — Но другого адекватного объяснения нет. Если мы не примем как факт то, что в школе существует банда, дело нам не раскрыть.

— А в чем смысл?

— Смысл чего?

— Убийств.

— Казимов тебе не говорил?

Дымин отрицательно покачал головой.

— Мы думаем, что в школе детям дают допинг. Скорее всего, что-то вроде химического наркотика.

— Да ладно!

— Угу.

— Зачем?

— Чтобы они побеждали в соревнованиях. Похоже, либо директриса, либо физрук очень честолюбивы.

— А еще химик и русист? — недоверчиво улыбнулся Дымин.

— И трудовик, возможно. Казимов вообще считает, что весь педколлектив школы участвует в том, что происходит.

Опер опять с сомнением покачал головой:

— Знаешь, даже для меня это звучит как бред. И вы реально разрабатываете эту версию?

— Все так и есть, — холодно отозвался Смирнов. Его задело недоверие Дымина. Но и смутило: почему ему не удалось убедить опера? — Я могу объяснить, как они это сделали, — добавил он, бросая окурок в урну.

— А зачем, можешь?

— Конечно. Убрали свидетелей.

— Того, что детям давали допинг? — Дымин тоже выкинул окурок.

— Ну да. Думаешь, это того не стоило?

— Не в этом дело.

— А в чем? — спросил Смирнов с легким раздражением.

— Зачем давать детям допинг? Зачем эти победы? Неужели они стоят такого риска? Не может быть, чтобы столько людей так болело за родную школу, чтобы подставляться.

— Я думаю, допинг — это побочный… продукт. В смысле, его делают заодно с другими наркотиками. На рынке появилась новая, очень мощная дурь. Судя по всему, ее и вкололи Алику.

— Вот и я о том же.

— В смысле? — Смирнов чувствовал, что не догоняет.

— Если люди организовали в школе нарколабораторию, зачем им палиться на допинге? Это бред, Валера, ты уж извини! Я бы на их месте плюнул на все призы и греб бабло лопатой.

Следователь задумался. В словах Дымина был здравый смысл, и еще какой.

— Черт! — выругался он. — Но все равно я уверен, что в школе делают дурь! Алик пошел туда и получил дозу.

— Не факт, что он там был. Нас, кстати, никто не пытался… обезвредить.

— Нас было двое.

Дымин усмехнулся:

— Если там целая банда…

— Ладно, ты прав! — перебил его Смирнов. — Конечно, нас бы скрутили. Но что, если они не были готовы?

— А к приходу Алика, значит, были?

— Тоже верно! — Смирнов с досадой сплюнул. — Вся версия летит. Но я чувствую, что со школой что-то не так, понимаешь!

— Может, ты и прав, но Петрович от твоих доводов камня на камне не оставит.

— Посмотрим.

Следователь понимал, что Дымин прав, но у него не было выбора. Он должен был изложить начальнику версию и доводы — в конце концов, Казимов тронулся из-за этой школы. В том, что дознаватель был прав, Смирнов уже не сомневался. Ему было ясно, почему Дымину трудно поверить в то, что он ему рассказал, но не всегда следует искать простые решения. Случается, что их попросту нет.

Они с опером вошли в отдел и поднялись на второй этаж.

— Ты сразу к Петровичу? — спросил Дымин.

— Нет, напишу отчет. Думаю, так будет лучше.

— А мне что делать?

— Позвони Жерикову, узнай, что он выяснил насчет «Братства Эреба». Он поймет, о чем речь. И спроси, связана ли секта как-нибудь с нашей школой. Он обещал узнать.

— Секта? — Дымин присвистнул. — Она-то откуда взялась?

— Похоже, там распространяют дурь, которую гонят в школе.

— Ладно, сейчас звякну.

— Давай. А я — за отчет.

У себя в кабинете Смирнов включил компьютер, придвинул клавиатуру и открыл текстовый редактор. Нужно было написать все так, чтобы Петрович поверил. Чтобы хотя бы допустил возможность того, что в местной школе может действовать банда учителей.

Через четверть часа зашел Дымин.

— Ну что? — Смирнов с радостью прервался: отчет продвигался с трудом.

— Жериков сказал, что секта чиста. Настолько, насколько возможно. Более того, она даже зарегистрирована как церковь.

— В смысле?

— В прямом. Сатанинская церковь.

— Что, такое возможно?

— Получается, что да. Я тоже удивился, но Жериков сказал, зарегистрировать церковь — не проблема.

— Ни фига себе! — Смирнов вытащил сигарету и начал разминать ее. — И что, на этих сатанистов ничего нет? Даже крошечного человеческого жертвоприношения?

— Нет. Но это, по словам Жерикова, ничего не значит.

— Как это понимать?

— Он считает, что это может быть фасадом. Типа, у нас все открыто, официально, а значит, закон мы не нарушаем. Удобная позиция.

— Значит, наркоотдел будет «Братство Эреба» прорабатывать?

Дымин кивнул:

— Ну да.

— А что насчет школы?

— Жериков говорит, секта с ней не связана. Вообще ничего общего. Они проверили даже родственные связи. По нулям.

Смирнов сунул сигарету в рот, закурил.

— Надо туда влезть.

— Куда? — не понял опер.

— В секту.

Дымин усмехнулся.

— Как? И зачем? Думаешь, они тебе все выложат прямо с порога? Как ты себе это представляешь? «Здравствуй, новичок, мы видим тебя впервые, но хотим тебе предложить попробовать новую дурь!» Так, что ли?

— Смейся, смейся. Только я думаю, что Жериков прав насчет фасада.

Дымин пожал плечами:

— Ладно, я пойду. Пиши свой отчет.

— Давай, — кивнул Смирнов.

Когда опер ушел, следователь вернулся к компьютеру и начал печатать, не вынимая изо рта сигарету. Через полчаса отчет был готов, и следователь распечатал три листка. Он изложил все, что знал, постаравшись придать версии как можно более убедительный вид. В конце поместил выводы и предложения. Например, порекомендовать родителям проверить кровь своих детей. Скрепив листки степлером, Смирнов отправился к начальнику.