Лев зимой

же». А ты знаешь, она была хороша.

ЭЛИС. Ты боготворил ее.

ГЕНРИ. Уже не помню. Память подводит. Возможно, и было такое время, когда я боготворил ее. (Нежно

поправляет локон на голове ЭЛИС). Пусть одна прядка будет свободна. В жизни не должно быть ничего

идеального.

ЭЛИС (отстраняясь). Генри, меня воспитали весьма покорной. Я много улыбаюсь, легко склоняюсь и

надеюсь на самое малое. Это пошло мне на пользу, и я сумела преодолеть многие трудности. Но, Генри,

этого я преодолеть не могу.

ГЕНРИ. Я созвал всех, и ты будешь рядом со мной. С короною на голове или без короны.

ЭЛИС. Какая разница, кто будет королем?

ГЕНРИ. Что значит какая разница?

ЭЛИС (садится). Ты что, обрел, наконец, веру в бога, Генри? Собираешься смотреть из-за заоблачных

далей, кто сидит на твоем месте?

ГЕНРИ. Я должен это знать до того, как умру. . Я создал империю и должен быть уверен, что она будет

существовать. Я объединил Англию и прибавил к ней половину Франции. Такой властью не обладал никто

за тысячу лет. После меня должен быть Джон. Если я не оставлю корону Джону, значит, я жил зря.

ЭЛИС. Джон совсем тебя не любит.

ГЕНРИ. Мы очень сильно любим друг друга.

ЭЛИС. Ни один из них тебя ни капельки не любит.

2

ГЕНРИ. Это потому, что мы деремся друг с другом? Если ты скажешь мне, что все трое хотят заполучить

корону, я тебе отвечу, что только слабаки из принцев этого не хотят. Они могут огрызаться на меня или

становиться заговорщиками, но я как раз и хочу, чтобы мои сыновья были такими. Я огрызался и

организовывал заговоры всю мою жизнь — иначе нельзя быть королем, быть в живых и дожить до моих

лет.

ЭЛИС. Я буду драться за тебя.

ГЕНРИ (садясь). О, замечательно!

ЭЛИС. Когда мне было шестнадцать и мы начали наши неприличные отношения, я все предоставила тебе.

Сама я стояла на задних лапках, пила молочко и делала, что мне велели. Хватит! Твоему ангелочку уже

двадцать три года, и он будет сражаться.

ГЕНРИ. Чем? Палицей и цепями? В кольчуге и латах?

ЭЛИС. Да как угодно.

ГЕНРИ. Вот это как раз то, что мне нужно — еще одна голова. Прислушайся, и ты сквозь стены

услышишь их мысли. Вот Джеффри жужжит о предательстве; вот Ричард, алкающий крови. А вот —

Элинор со своими тяжкими мыслями, подобными свинцу или мраморным плитам. Мой дом гудит от

умственных забот.

ЭЛИС. Добавь к ним и мои мысли.

ГЕНРИ. Ах, Элис, Элис, — я не собираюсь отказываться от тебя. Я не хочу ни от чего отказываться. Я

заключаю союзы и сделки, угрожаю и умоляю, разбиваю и головы и сердца, но я сделаю наследником

Джона, заштатным принцем Ричарда и. . сохраню тебя.

ЭЛИС. Когда я могу верить тебе, Генри?

ГЕНРИ. Всегда, даже когда я лгу.

ЭЛИС. А на что можно надеяться?

ГЕНРИ. На все.

ЭЛИС. Но так много врагов. .

ГЕНРИ (снимает корону со стены, протягивает ее ЭЛИС). Я знаю, причем некоторые из них и похитрее

меня, и беспощаднее, и бесчестнее. Но этих качеств сразу нет ни в одном из них. И монахи, которые

пишут историю наших времен, в своих летописях воздадут мне должное. Генри, скажут они, был королем

и среди мошенников. (Берет ее за руку). Пошли. Спустимся вниз и повидаемся с семьей.

Г Е Н Р И и ЭЛ И С в ы ход я т . С в ет м ед л е н н о г а с н ет .

Картина вторая

П р и ем н ы й з ал . С р а зу п о с л е з а т емн е н и я .

Я р ко о с в е щ е н н о е и обш и р н о е п оме щ е н и е . П р и с в ет е м ы в и д и м м ол о д ы х П л а н т а г е н ето в —

Р И Ч А РДА , Д Ж Е Ф Ф Р И , Д ЖОН А , ко т о р ы е с п о к л о н ом п р ед о с т а в л я ю т д руг д руг у п р а во п е р в ы м

п р о й т и в з а л ч е р ез ш и р о к и е д в е р и . Р И Ч А РД- Л ь в и н о е С е рд ц е , д вад ц а т и ш ест и л е т , оче н ь

п охож н а Г Е Н Р И в этом возр а с т е и о к ружен о р еол ом л е г е н д ы . О д н а ко р о с т ом о н н есколь ко

в ы ш е о т ц а , к р е п о к , м ужест в е н , од н о в р ем е н н о эл е г а н т е н , к р а с и в и и м п оза н т е н , и с к л ю ч и т ель н о хор о ш о од е т . О н с ю н ы х л е т в боях з а вое в ал с л а в у х р а б р е й ш е г о вои н а , и ем у

од и н аково уд а ю т с я и в л а с т ь и п оли т и к а. Д Ж Е Ф Ф Р И , г р а ф Б р ето н с к и й , д вад ц а т и п я т и л е т , в ы сок и й , х у д о щ а в ы й , б ы с т р о г о вор ят и д в и г а етс я . О н са м ы й умн ы й в сем ь е . Д ЖОН , ш ес т н а д ц а т и л е т , д е й с т в и т ел ь н о п ры щ а в . Мен ь ш е р о с т ом, ч ем е г о б р а т ь я , и м е ш ков ат , н о

н е т ол с т , с к ругл ы м о т к р ы т ы м л и ц ом и п р и я т н о й улы б кой .

ДЖОН. Я войду после вас. .

ДЖЕФФРИ. Нет, мы после тебя. .

РИЧАРД. Нет, вслед за тобой.

ДЖОН (в восторге от самого себя проскальзывает в зал). О, пусть будет по-вашему — все после меня.

РИЧАРД (входя вместе с ДЖЕФФРИ). А ты продолжаешь расти, Джонни.

ДЖОН (весело соглашаясь). Да, во все стороны, но не в высоту. Смотрите — остролист. (Подходит к

набросанным ветвям и берет две). Я люблю Рождество.

ДЖЕФФРИ. Теплое, приятное время. Горячее вино парит, святочные поленья трещат в очаге, а мы. . Мы и

есть те самые кусочки сала, которые попали в огонь. Вы знаете, она здесь.

ДЖОН. Кто?

РИЧАРД. Мать.

3

ДЖЕФФРИ. С утра.

РИЧАРД. Видел ее?

ДЖЕФФРИ. А ты?

РИЧАРД. Мы не так дружны, как прежде.

ДЖЕФФРИ. Она еще благоволит к тебе?

РИЧАРД. Еще или уже?

ДЖОН (кладет ветви остролиста на две колонны). Если от меня ждут, что я позабавлю всех, подойду к ней

и поцелую ее пушистую щечку, то я. . не собираюсь это делать!