Левиафан

В общем, Ли-фанна повздорила с Альнорой. Такое случалось довольно часто, потому что Алька всегда считала себя лучше всех. И, как все девушки с подобным характером, она задирала тех, кто был, по ее мнению, хуже. И больше всех почему-то доставалось Ли-фанне.

Альнора мало того, что первая красавица - она еще и ярая активистка. Всякие общественные мероприятия для нее - настоящий рай. А вот Ли-фанна, наоборот, ненавидела все эти школьные праздники. Вот об этом спор и вышел.

Праздник в их небольшой школе устраивался в честь Его величества короля. Это был большой ежегодный фестиваль, проходивший по всему Дарминору. На праздник съезжались гости из самых далеких королевств - даже из Ориманского княжества, что расположено где-то на краю Листа. На фестивале всегда было очень весело, но Ли-фанна никак не могла понять: зачем устраивать праздник еще и в школе, когда можно ограничиться гуляньями на площади? Тем более, что праздник только через две недели. Зачем привлекать к организации школьников, у которых экзамены на носу?

Во время украшения школьного холла Ли-фанна довольно громко ругалась на эту тему. Разумеется, Альнора услышала и сделала довольно резкое замечание. Ли-фанна, которая терпеть не могла, когда ее кто-то поправляет, а тем более делает замечания, категорично заявила:

– Да все эти королевские праздники - полнейшая глупость! Будь моя воля, я бы их все поотменяла.

Потом Ли-фанна успокаивала себя тем, что имела в виду школьные праздники, а не государственные. Но когда слова уже сорвались с языка, объяснять это Альноре и остальным было уже поздно.

Первые несколько секунд Ли-фанна недоумевала, почему все одноклассники смотрят на нее с ужасом и удивлением. А когда поняла, ужаснулась сама.

Альнора не удивлялась и не ужалась. Она просто смотрела на Ли-фанну со злорадной ухмылочкой. В ее взгляде было такое торжество, что Ли-фанна впервые в жизни почувствовала себя униженной и побежденной.

– Значит, против Его величества пойти решила?
– все так же ухмыляясь, спросила Альнора.
– Вот как. В нашем дружном коллективе завелись революционеры... Придется мне сообщить об этом учителям. А ребята подтвердят. Ведь подтвердите же, ребят?

Одноклассники вразнобой согласились с Алькой, хотя обычно добрая половина из них была на стороне Ли-фанны. Даже Мифъол, неуклюжий парнишка, которого Ли-фанна всегда считала своим другом, робко кивает, соглашаясь с Альнорой. На Ли-фанну старается не смотреть, отводит глаза. Предатель!

Больше Ли-фанна не выдержала - все, хватит с нее обид и унижений! Девушка резко повернулась спиной к одноклассникам. Схватила со скамьи сумку с учебниками и пошла к выходу, ни слова не сказав. Именно пошла - бежать нельзя ни в коем случае. Тогда Альнора может почувствовать ее слабость, и точно расскажет учителям, что она революционерка.

Только выйдя со школьного двора, девушка сорвалась на бег. Она бежала долго, специально изматывая себя. Ноги сами принесли ее сюда, в ее секретный уголок. К ее дереву и ее пещерке. Только здесь она опомнилась. Пусть одноклассники думают о ней, что хотят! Друзей среди них у нее теперь нет. Они все показали сегодня свои истинные лица. И этот Мифъол... Вот о чьем предательстве больно было вспоминать. Они ведь дружили с самого первого класса, с десяти лет!

Из-за Альноры даже и переживать не стоило. Она всегда такая. Пусть даже расскажет учителям, что она против короля! Максимум, что ей сделают - выгонят из школы. Ну и ладно, она все равно в последнем классе. В институт не возьмут - тоже не беда. Она просто поселится где-нибудь на окраине Эфарленда и будет жить одна. Там и высшее образование не понадобится. В крайнем случае, она может действительно стать революционеркой. Хотя нет, этот вариант ей точно не подходит.

Потом Ли-фанна пошла домой. Маме она, конечно, ничего не сказала. Мама бы ответила ей, что она сама виновата. Да так и было на самом деле.

Она рассказала о произошедшем только Иринке. Сестра поняла ее, и даже согласилась с тем, что Ли-фанне пока не стоит показываться в школе.

Пока Ли-фанна во всех подробностях вспоминала эту историю, прошло еще полчаса. Вот теперь можно и домой идти. Уроки в школе должны скоро закончиться.

Идя через мостик, Ли-фанна в который уже раз задумалась: как так получилось, что ручеек появился только весной, а мостик и зимой стоял? Может, этот ручей всегда тут был?

Ли-фанна шла домой медленно, не спеша, чтобы прийти домой после окончания. Как всегда, она рассчитала время верно.

Подойдя к двери родного дома, Ли-фанна привычно полезла в сумку за ключом. Но он не понадобился - дверь открыла младшая сестренка. Она явно была чем-то расстроена.

– Тебя раскрыли, - сообщила она, даже не поздоровавшись, что было для нее очень странно.

– Каким же образом?
– спросила Ли-фанна, стараясь не обращать внимания на мигом участившийся пульс. Рано или поздно это все равно должно было случиться.

Ответить сестра не успела - в прихожую из гостиной выглянула мама. Увидев старшую дочь, она на мгновение нахмурилась, но затем ее лицо вновь приобрело невозмутимый вид. Ли-фанна прекрасно знала, что такое поведение матери не предвещает ничего хорошего.

– Ну и где же ты была, позволь спросить?
– мама говорила до ужаса спокойно.

– Неважно, - ответила Ли-фанна, глядя матери прямо в глаза.

– А что, по-твоему, важно?! Ты прогуливаешь школу! У тебя экзамены через три недели! Что ты делать будешь без образования?! И будь так добра объяснить причину своих прогулов!

– Да плевать мне на эту учебу!
– не выдержала Ли-фанна, сорвалась на крик.
– Я и без образования проживу! А почему гуляю, все равно не скажу! Я могу вообще войти?!

Она стрелой пронеслась мимо ошарашенной сестры, взлетела на второй этаж, ногой распахнула дверь в свою комнату... и замерла на пороге. Она впала в какой-то ступор. Еще немного, и у нее начнется истерика. «Зачем это все?
– думала девушка.
– Почему это все со мной?..»

Все еще пребывая в ступоре, она медленно расшнуровала свои ботинки на высокой подошве, сняв их, плюхнулась на кровать. Впрочем, через пять секунд снова встала, подошла к окну. На подоконнике стоял старенький проигрыватель, который когда-то, очень давно, ей подарил папа. Проигрыватель был старой конструкции, с пластинками. Пластинок у Ли-фанны было не очень много, а доставать их становилось все труднее. Ли-фанна поставила свою любимую, и снова улеглась на кровать. Сил подпевать любимым музыкантам не было.

Ли-фанна слушала рок. И только рок. Из-за этого ее считали совершенно ненормальной, чуть ли не сумасшедшей. Рокеров на Листе считанные единицы - такую музыку не любят и не понимают. И Ли-фанна сталкивалась с этим непониманием чуть ли не ежедневно.

Сейчас она даже не стала приглушать звук - а громкость у старенького проигрывателя была весьма приличной - и расслабилась, давая музыке проникать в мозг, разливаться по всему телу, всему сознанию... она устала от всего этого. Только любимая музыка может помочь ей...

Она пролежала так, наверное, часа два. Истерики, к счастью, не было. Была только усталость.

Ли-фанна по-настоящему пришла в себя, только когда в комнату зашла Иринка. Как всегда, сестренка умудрялась двигаться тихо, как тень. Она явно думала, что Ли-фанна ее не замечает.

– Выключи его, - сказала Ли-фанна, показывая на окно. Девушка удивилась хриплости своего голоса. Неужели она все-таки плакала?

– Что?
– Иринка вздрогнула. Явно не ожидала, что сестра ее заметила.