Левый берег

На столе горело две свечи, в которых уже не было необходимости. Начало светать. Компания гуляла широко: тут были и пластиковые бутылки с продающимся "из-под полы" домашним коньяком, большие куски шашлыка, вино, пшеничные лепешки, два больших блюда с овощами и зеленью, и много всего другого. Не было только людей. Впрочем, невдалеке, на пляже, слышались веселые крики компании, по преимуществу, женские, так что легко можно было понять, что отдыхающие, разгорячившись после долгих ночных гуляний и возлияний, решили охладиться утренней морской воде.

Татарин не обратил на подъехавшую машину ровно никакого внимания и продолжал заниматься своим делом.

— Посидите пока в машине, — сказал Хабиб. — Я за ним схожу и скажу, что Вы приехали.

Он вышел и медленно направился к пляжу. Мустафу клонило в сон.

"Немудрено, — раздраженно думал он. — Не мальчик ведь уже. По ночам по пляжам шастать".

Минуты через три показался Хабиб. Рядом с ним шел загорелый высокий молодой человек в черных плавках и пляжном полотенце на плечах. Они не разговаривали друг с другом. У столика парень остановился, сел на стул и невозмутимо, как будто бы идущий только что с ним рядом мужчина не имел к нему ни малейшего отношения, начал жевать мясо. Хабиб, не глядя на него, прошел мимо к машине.

— Мустафа, Рефат, вон этот человек, — сдавленно проговорил он в окно водительской двери и головой указывая в сторону столика. — Он Вас ждет. Идите, я подожду в машине.

— Что это за пацан? — вспылил Мустафа. — Он что, собирается говорить с нами в трусах? Ты с ума сошел, Хабиб!

— Братья, прошу Вас, так надо… — чуть не плача, промямлил мужчина.

— Ладно, перестань, Мустафа. Что ты его клюешь? — сказал водитель. — Ты разве не видишь, он действует не по своей воле. Пойдем лучше и поскорее закончим с этим.

Мужчины вышли из машины и не спеша направились к столику. Молодой человек молча и без эмоций наблюдал за приближающимися людьми. Затем, резко изменив выражение лица на приветливое, громко проговорил:

— Господа! Какая честь! Очень рад, что нашли время и почтили меня своим присутствием. Садитесь, пожалуйста…

Но сам не встал и руки не подал. Мустафа и Рефат молча опустились на стулья, глядя на молодого наглеца.

— Есть-пить не предлагаю. Знаю — откажетесь. Да и разговор у нас будет не длинный. Представлений не надо. Я вас знаю, и этого достаточно.

Парень выпил рюмку, закусил огурцом. Мужчины брезгливо глядели на происходящее, расходуя последние крохи терпения.

— Так вот, — он вытер губы пляжным полотенцем. — Предлагаю построить наше общение по принципу монолога. Моего монолога. — Он дожевал и проглотил огурец. — Во-первых, потому что это позволит сэкономить ваше и, что еще более важно, мое время, а во-вторых, потому что никаких ответов от вас сейчас не требуется, а на ваши вопросы я отвечать не буду. С "шестерками" дела не имею, а все вопросы, тем более такие, предпочитаю решать с людьми, которые обладают реальной силой и властью, одним словом, теми рычагами, используя которые можно эти самые вопросы решить. То есть — с Вами, господа…

"Интересно, к чему такое откровенное хамство, — размышлял Рефат, видя как постепенно закипает его друг. — Не знает, с кем разговаривает и на чьей земле находится? Да нет, не похоже… Демонстрирует свою силу? Дает понять, кто в доме хозяин? Показывает, что не боится нас? Что он настолько силен, что может вести себя с нами так, как ему заблагорассудится? Это — скорее. Начитался книжек о том, что восточный человек понимает только силу. Ну ничего, сопляк, подожди… Помоги тебе Аллах, если ты "понтуешься…"

— Дело, по которому я пригласил Вас сегодня, очень простое, господа. — продолжил парень, сменив тон на серьезный и не отвлекаясь больше на выпивку и закуски. — Республика Рым переходит в состав России.

За столиком повисло звенящее молчание. Молодой человек, понаблюдал несколько секунд за реакцией собеседников. На лице Мустафы можно было прочесть целый букет эмоций: удивление, недоверие, недоумение, ярость. Зато Рефат не позволил ни единому своему мускулу дрогнуть. Он молча продолжал смотреть на собеседника, и лишь в уголках черных глаз едва заметно металась искра злости.

— Этот вопрос решен, — так же уверенно продолжил парень. — И обсуждению он не подлежит. И честно говоря, господа, ваше мнение нас не интересует. Мы сильны и делаем то, что считаем нужным. Рым — русская земля, и точка. Прошло то время, когда мы стояли на коленях. Теперь мы забираем то, что принадлежит нам по праву.

Скажу сразу: не в ваших силах нам помешать. И если Вы думаете, что мы не знаем вашей силы, то Вы глубоко ошибаетесь: прекрасно знаем. Мы вообще очень многое знаем. Знаем, сколько у вас оружия, частично знаем, где оно. Знаем, сколько людей вы можете мобилизовать. Все это мы — знаем…

Парень на секунду остановился, сделав мощное ударение на последнем слове.

— Но вот чего Вы не знаете — так это наших сил. Поверьте, господа, если мы решаемся на подобную акцию, то пойдем до конца, чего бы нам это не стоило.

Если у вас возникла глупая мысль предать наш разговор огласке — не советую. Не поможет. Доказательств у Вас нет, имени моего Вы не знаете, да и кого интересует разговор с пьяным туристом? А вот неприятности вы можете себе нажить большие. Ведь когда мы придем сюда, а мы сюда придем очень скоро, мы вас не забудем. Грохнуть, конечно, не успеем. Сбежите. Но имущество свое потеряете и на Родину никогда не вернетесь. А будете за границей нам нервы трепать — достанем. Не вы первые, не вы последние…

Татарин переставил шампура подальше от углей, томиться, и шаркающей походкой направился в подсобку.

— Так вот. Как я уже сказал, ваше мнение нас не интересует. Тем не менее, следует признать, что вы представляете собой значительную, и что еще более важно, организованную силу. И вы способны доставить нам весьма значительные неприятности. Но все эти неприятности, во-первых, не изменят положения вещей, а во-вторых, это все — ерунда по сравнению с тем, какие неприятности можем доставить вам мы.

Как говорил мне когда-то мой учитель, умнейший человек, "проблемы нужно не решать, а делать так, чтобы их не возникало". Скажу откровенно, этот наш разговор — моя инициатива. Начальство не то, чтобы возражало, но и особого энтузиазма не выказало. Я посчитал, что мы с вами можем договориться.

Молодой человек пальцами потушил свечи, от которых уже не было никакого толку.

— Итак, наши условия таковы. Мы не требуем от вас поддержать наши усилия. Мы прекрасно понимаем, что Вам будет очень сложно поднять ваш народ в поддержку России. Хотя бы потому, что последние двадцать лет вы только и делали, что проклинали ее и обливали грязью. Объяснить людям такую резкую перемену настроения — задача практически невыполнимая. Вас самих сметут. Таким образом, варианта действий у вас два. Первый: оскалиться и готовиться к сопротивлению. Второй: сохранить нейтралитет.