Левый берег

Молодой человек, словно оратор на трибуне, сделал глоток минеральной воды из одноразового белого пластмассового стаканчика.

— Рассмотрим оба. Вариант первый. Вы сражаетесь с нами. Шансов на успех у вас нет. Партизанская война ни к чему не приведет, условия не те. Здесь нет границы, через которую можно будет получать постоянное пополнение людьми, оружием и боеприпасами. Ваши схроны в горах быстро иссякнут. Российская армия имеет в своем составе части и даже целые соединения, достаточно хорошо обученные ведению боевых действий в горах. Вы это знаете, был у нас один "учебный полигон"… К тому же, в одной российской республике два волшебных батальона, с которыми, поверьте, вы бы не хотите встречаться. Таким образом, ваши шансы на успех — нулевые. Результат? Не говоря об огромных человеческих жертвах, на ситуацию вы повлиять не сможете и своих проблем не решите.

И второй вариант: вы держите "общенациональный нейтралитет". Я уже даже термин придумал. Основания? Первое: мы гражданские, а не военные, сражаться с русскими не обязаны. Второе: нас и так мало, чтобы наших мужчин еще на гусеницы танков наматывали. Третье: правительство Краины нас предало, за долгие годы независимости так и не решив наши проблемы.

Мужчины сидели молча и смотрели на этого юнца, легко и непринужденно рассуждающего на такие темы.

"Чудны дела твои, Господи! Так у них, кажется говорится…" — думал Рефат.

— Что Вам за это будет, интересуетесь? — спросил парень, хотя его собеседники и не думали ничем интересоваться. — Для начала, мы не будет вас убивать. А это уже не мало, согласитесь. Ваши дома не будут разрушены, ваши женщины и дети будут спать спокойно. Что касаемо требования о создании в Рыму национальной автономии — забудьте. Вы ее не получите. Рым, как я уже говорил, русская земля, и это — наша принципиальная позиция. Но речь может идти о создании национальной автономии внутри самого полуострова. Это — тот вопрос, который можно обсуждать. И еще — дадим вам, наконец, землю. Не в тех, конечно, количествах, о которых вы мечтаете. Но дадим. В конце концов, и нам ведь невыгодно иметь у себя "тлеющий конфликт". Но это — после того, как ваш курултай, который станет уже официальным законодательным органом автономии, и назначенный из Москвы Президент, которым может стать один из Вас — это вопрос тоже обсуждаемый — официально утвердит документ, снимающий все претензии со стороны рымско-татарского народа к России, да и вообще ко всем. А то, как мы подглядим, вы — на весь мир в обиде… Да, и еще: все оружие придется сдать. Это не обсуждается.

Парень слегка подался вперед.

— Кстати, — он весело рассмеялся. — Я тут читал стенограмму ваших переговоров с Ищенко в начале июля. Отдаю Вам должное, господа… Нужно быть мужественным и сильным человеком, чтобы не заснуть. Подумать только, и это человек, за которого ваш народ отдал свои голоса в 2004 году! Ну что, много землицы-то получили с того времени? Х…й вы получили моржовый… Ваш братан, "президент — всея-Краины" не сделал даже того, что было в его силах. Я имею в виду закон "О восстановлении прав лиц, депортированных по национальному признаку", который еще Кочма ветировал. А ведь он обещал добиться его принятия. Помните? Да какой, блин, закон! Даже мечеть в Таврополе вам поставить не дали. И не дадут… А знаете почему? Да просто потому, что они строят мононациональное государство. Краинское. И если Вы, господа, этого еще не поняли — мне вас искренне жаль…

К столу подбежала какая-то красивая и очень молодая девчонка в откровенном купальнике. Она, запыхавшаяся, не стесняясь присутствием за столиком двух взрослых мужчин и не обращая на них никакого внимания, опрокинула в себя рюмку коньяка и, повиснув на шее парня, весело проворковала:

— Леша, ну что ты тут? Нам скучно!

— Сейчас, пупсик, в тон ей ответил молодой человек, поцеловав ее в шею. — Ты беги, а я догоню.

Девчонка сорвалась "с места в карьер" и весело понеслась к воде.

— Ну что ж господа, — невозмутимо, как будто бы ничего и не случилось, сказал парень. — Я думаю, нашу беседу можно считать продуктивной. А решать — Вам. Только времени у вас не так много, так что ответ прошу дать черед неделю. Хабиб передаст. Если согласитесь — встретимся в более официальной обстановке и обсудим подробности. Ну а на "нет" — и суда нет. Отсутствие ответа будет расцениваться как отказ от дальнейших переговоров. Я долго ждать не могу: нужно определять объекты для авиаударов. А сейчас — извините. Дамы ждут.

Парень выпил залпом рюмку и, не прощаясь, поднялся и побежал на пляж, туда, где слышался веселый девичий смех.

— Ты знаешь, мне сейчас показалось, что все это мне приснилось, — ошарашен проговорил Мустафа.

Рефат, не отвечая, поднялся и направился к машине. Мустафа поплелся за ним на не своих ватных ногах.

Забравшись в автомобиль, они синхронно обернулись и посмотрели на заднее сиденье. Хабиб сидел неподвижно, как истукан. Шевелились только кисти рук, перебирая красивые деревянные четки с какими-то надписями на арабском языке. Глаза были закрыты, губы шевелились, неслышно читая молитву.

Мужчины отвернулись и с минуту, не произнося ни слова, смотрели на первые лучи красно-оранжевого солнца, пробивающиеся из-за горизонта.

— Что делать будем? — наконец выдавил Мустафа.

— Что делать, что делать… Думать будем, — отрезал Рефат и повернул ключ зажигания.

14.05.2008. Ферма. 19:42

— Те господа, которые впервые попытались разработать теорию организации вооруженного восстания, знали толк в военном деле. Тухачевский, Блюхер… Они были "красными генералами", к тому же профессиональными военными. Однако в понимании этого вопроса между ними и нами существует огромная разница.

Как вам должно быть известно, Тухачевский фактически стал главным апологетом "теории революционной войны", согласно которой "могучая" Красная Армия должна была штыком и пулеметом помочь порабощенным народам Европы и мира "сбросить оковы классового рабства". Однако, после Польской компании, когда этот самый порабощенный польский пролетариат в подавляющем своем большинстве встал на защиту Варшавы и затем "проводил" войска Тухачевского домой, руководителям страны стало ясно, что мировой пролетариат еще не совсем созрел для мировой революции. Как там у Вени Ерофеева: "Совсем, но не полностью, то есть, полностью, но не окончательно". Так, по-моему, примерно…

Несмотря на то, что вскоре большевики взяли курс на построение коммунизма "в одной, отдельно взятой стране", мировой революции как конечной цели борьбы рабочего класса никто не отменял. К слову сказать, Афганская компания восьмидесятых была необходима советскому руководству, помимо всего прочего, еще и для того, чтобы показать, что процесс мировой революции вовсе не буксует, а идет себе по планете, только не спеша, прогулочным, так сказать, шагом.

Так вот… Надо же было что-то делать. И, поскольку "революционная война" себя не оправдала, ставка была сделана на поддержку левого рабочего движения. Поддержка эта, в том числе выражалась и в практической помощи в организации восстаний. Вся работа по данному вопросу была поручена военной разведке.

В этом и суть отличия нашего положения и нашей теории от их видения ситуации. Руководство Советского Союза никогда не воспринимало эту деятельность как диверсионно-подрывную работу против другого государства. Оказываемая материальная и другая поддержка понималась как помощь рабочему классу других стран в его борьбе с эксплуататорами….

— Следовательно, оно по определению не стремилось и не могло стремиться получить какую-либо выгоду для своей страны от подготавливаемого восстания…