Левый берег

— Есть! Петрович, идет! — почти крикнул водитель, быстро залез внутрь и включил зажигание.

— Давай, Руся, давай… — подбадривал его капитан.

Впереди действительно приближались яркие огни. Сомнений не было — большой грузовик.

Ланевский снял оружие с предохранителя. Руслан рванул автобус с места и наискосок перекрыл встречную полосу движения. Тягач, хоть и находился на почтительном расстоянии от "Дельфина", издал раздраженный гудок и начал натужно тормозить, всем своим видом показывая, как трудно ему дается эта процедура. Наконец, он остановился метрах в десяти от автобуса и, громко прошипев, затих.

"Вольво", — обратил внимание капитан на эмблему.

Из кабины выпрыгнул седой мужичок в грязной темной майке и сигаретой в зубах.

— Ты обалдел, что ли! — заорал он на ходу. — Я бы тебя сейчас снес и не заметил!

— Братан, извини! Ну что я сделаю? Колесо лопнуло! Еле затормозил… — ответил Руслан, приближаясь к мужику и доставая пистолет.

— Всем сидеть пока, — приказал Ланевский бойцам в салоне.

Он открыл дверцу и вылез наружу. Дальнобойщик, остолбенев, переводил взгляд с одного вооруженного человека на другого. Потом, было, попятился назад, но, сообразив, что до кабины ему все равно не добежать и уж тем более отсюда не уехать, испуганно сглотнул и замер на месте.

— Как тебя зовут? — вежливо поинтересовался командир.

— Вася, — ответил тот.

— Что везешь? — полюбопытствовал Руслан.

— Так, это… — водила выплюнул сигарету на асфальт, — Мебель. Из Ланска…

— Вот что — Вася, — Ланевский подошел к мужику поближе. — Машину твою мы забираем. А ты — иди себе с миром.

— Куда же мне теперь? — развел руками водитель.

— Туда, откуда пришел, — отрезал капитан. — Иди мужик, не искушай судьбу…

— Понял, ребята, понял… — дальнобойщик примирительно поднял перед собой ладони, сделал несколько шагов назад и, развернувшись, затрусил по дороге в западном направлении.

— Все, народ. Выходите на свет Божий, — крикнул капитан, провожая взглядом бегущего человека.

Дверь открылась, и бойцы, оперативно выгрузившись, сосредоточились по обочинам дороги, разделившись при этом на две примерно равные по численности группы. Трое человек быстро выгружали из автобуса ящики с боеприпасами и гранатометы.

— Давай, Русик. Ты, вроде, сказал, что уже место приметил, куда автобус спрятать. Главное — береги транспорт. Без него не уйдем, в случае чего. От тебя больше ничего не требуется, — капитан по-дружески хлопнул водителя по плечу.

— Удачи вам тут, — скупо обронил тот и, прыгнув за руль, лихо развернулся и поехал в обратном направлении.

— Вперед, народ, — рявкнул Ланевский. — У нас впереди пара часов земляных работ. Напоминаю… Интервал — двадцать метров. Длина — сто пятьдесят метров — по каждой стороне. Плюс запасные. Плюс — на случай "шарика". Про меня не забудьте…

Отряд рассыпался по разные стороны трассы и растворился в ночной темноте.

— Четвертый, начинай работу. Как понял? — командир постучал пальцем по микрофону.

— Понял тебя, Первый. Работаю…

На трассе показались фары легковушки. Капитан, став на одно колено, прицелился и дал длинную очередь перед автомобилем. Машина резко снизила скорость, развернулась и помчалась обратно.

23.08.2009. Краина, г. Кировогорск. ул. Фрунзе. 02:59

Темно в парке… Лишь пара фонарей дают слабый, трусливый свет. Жутковато… Вороватый ветерок тормошит кроны деревьев. Лишь тихое лиственное шуршание вокруг. Будто шепчет кто-то… Глупости… Кому тут шептать? Загульная субботняя молодежь давно разошлась уже. Даже те, кто по кустам вздыхал… Не кому тут шептать, и незачем…

А все, же, есть кто-то здесь… Хоть убей, но есть. Вот и мужик какой-то, хотел было через парк пойти, но остановился, побрел по Менделеева. Туда, к свету… Страшно…

Что-то черное, злое, желтоглазое проводило его долгим тихим бешеным взглядом из-под темного кустарника. Блеснуло сталью, изогнулось, расплылось в темноте. Никак, призрак? Будто тень, будто и не было здесь только что никого…

Ожил парк, запульсировал, но каким-то жутким, мертвенным ритмом. Отовсюду неслышно и быстро слетались к восточной его стороне тени и призраки. Черные, бесплотные… Ни единого звука… Только листва колышется. Привидениям шум ни к чему, и свет не надобен… Шабаш тут?

Тихо вокруг… Призраки — к невысокой красной стене. Много их… Жутко… Автомат с двух сторон — в руки, как ступенька. И призраки по ней — за забор. Один, двое, трое, четверо… И то правда: привидениям заборы — не препятствие.

И солдатик сопливый на проходной тоже их увидел. И сделать бы что-нибудь рад… Нет мочи! Мышцы сжались, воздух губами, не выдохнуть никак. Страх то какой! Черные, быстрые, большие. Глаза змеиные, безжалостные… И прямо тебе в душу… От ужаса — и пальцем не пошевелить.

— Мама… — только и выдавил он.

Призрак, быстро летевший мимо, как бы мимоходом отмахнул солдата сзади прикладом. Второй, не останавливая полет, метнул блестящую серебряную молнию в застывшего с сигаретой в зубах усатого офицера.

Тишина… Темно в парке.

И псу местному, полковому, Витьке, что возле штаба обитает, привидения почудились… Летят отовсюду, казармы в клещи берут. Из деревьев появляются, из проходной. Сквозь стены просачиваются… Что за чудеса? Витька — собака боевая, десантная. Всякой там чертовщиной на испуг не возьмешь. Сейчас как зарычу, подниму лай на весь Свет! Брошусь на Вас, пустоглазых… Распотрошу в клочья тела ваши чернотуманные!

— Ррррр… — угрожающе прорычал Витька.

Но куда ж ему совладать-то с этакой силой? Ближнее привидение обернулось на лету на долю секунды, полыхнуло глухим огнем…

Тихо вокруг… Только мотылек беззаботный об уличный фонарь бьется, света домогается. А привидения везде уже. Руки-ноги из темноты повытаскивали, кинжалами страшными ощетинились. В глазах — смерть… И в казарму… Караул им подавай… Не боятся ничего, бестелесные. Ни пуль свинцовых, ни крови человеческой… Свои автоматы — в сторону, у стены, чтоб не мешали кровавой жатве.

Солдат на тумбочке, при виде такого зрелища, протер глаза, всхлипнул и — бежать. Куда? В глухой конец казармы, где выхода нет… А призраки некоторым и проснуться не дали. Повезло… Господи — спаси и сохрани! Кровь во все стороны летит, только хрипы кругом. Кои вурдалаки и в два клинка работают, как траву косят…

Остановились… Одна секунда, две, три… Огляделись… И растворились. Лишь двое остались. Оружие собирают.

Взорвалась, наконец, тишина ночная, не выдержала крови… Проснулся штаб, открыл глаза старых окон, разглядел нечистую… Полетели стекла, затрещали автоматы…