Левый берег

Толику показалось тогда, что он ему улыбнулся. Глазами. Они стояли молча друг напротив друга, сжимая в руках ножи. И он ему улыбнулся…

Схватка длилась не больше пяти секунд. Оба были профессионалами, много времени не требовалось. Толик рванулся к нему, и отблески стали заметались вокруг, словно светлячки. Широкое лезвие "финки" вошло в его бедро как в масло, не достав, как потом выяснилось, до бедренной артерии пол сантиметра. Но Толик даже не почувствовал боли. Его кинжал в этот самый момент вошел противнику в живот по самую рукоять.

Времени больше не было. Состав уже отъехал метров на десять и продолжал набирать скорость. Толик, из последних сил зажимая рану на бедре, догнал последний вагон и взобрался на пустую платформу, оставляя за собой на шпалах кровяной след, который тут же смывался дождем. А он, тот самый, так и стоял на коленях, держась на живот, и улыбался ему одними глазами…

— Ну как, дать тебя, что ли, на время?

— Что? — Толик отвел взгляд от торшера. — Извини, пупсик, я задумался….

— Говорила тебе! — Она элегантно вытащила из-под одеяла тонкую красивую руку и шлепнула его по животу. — Не называй меня пупсиком?

— Где малой-то? — Червонец властно взял ее руку и спрятал обратно под одеяло. — Ты меня опять начала насиловать еще с порога. Даже "здрасти" сказать не дала…

— Да бедный же ж ты мой! У отца он по выходным.

— Ах, да. Точно. Забыл. — Толик нагнул голову и поцеловал женщину в лоб. — Как там у тебя на работе? Чего нового?

— Да чего там может быть нового? — Она устало вздохнула. — Одно и то же. Единственное, слухи, вроде, ходят, мол, начальником городского УВД Киян недоволен. Могут заменить…

— Чего так?

— Не знаю. Может, денег наверх стал отсылать мало.

— Какая же ты все-таки циничная! — восхитился Червонец. — Кстати, как там дела с твоим полезным человеком.

— А как там дела с моим гонораром?

— В порядке. Я все уладил. Как договорились, половину принес сегодня. Остальное — после дела. — Он взял ее за подбородок и заглянул в глаза. — А ты не боишься заниматься со мной такими опасными делами?

— Да ладно… Ваши игры эти мальчишечьи… — Женщина плавно, но решительно освободилась от держащей ее голову ладони. — Думаете, все это имеет значение? — Она отвернулась и уставилась немигающим взглядом в ночную темноту окна. — Все эти шпионства ваши… Вы ведь никогда не взрослеете. Так и остаетесь мальчишками. Все что-то кому-то доказываете. Воюете, боретесь за какие-то идеалы…

Толик молча слушал. Не перебивал. Лишь медленно и как-то особенно нежно перебирал тонкими пальцами ее красивые блестящие черные волосы, раскинутые по подушке.

— Может быть, так все и должно быть. Может, вы без этого не можете. Кто его знает… А только мы, женщины, точно знаем. На самом деле все это — всего лишь игры ваши. И ничего более… Другие вещи имеют значение. Твой дом, твоя семья, твои дети, твой мир — только это и важно по-настоящему. Только ради этого и стоит идти на жертвы…

Он обернулась и в упор посмотрела на Червонца:

— Я тебе отвратительна?

— С чего ты взяла? — немного опешил тот.

— Да не притворяйся, — девушка вновь пристроилась у него под боком. — Ты знаешь, я от тебя никогда никаких обязательств не требовала. Презираешь меня — презирай. Мне сына вырастить надо. А остальное — гори синим пламенем. Человечек мой — девочка одна, из СБК. Вольнонаемная. Что-то типа секретаря там. Не то, чтобы подруга мне. Хорошая знакомая, скорее. Напрямую с ней еще не говорила. Но, сдается мне, она согласится…

12.02.2009. Краина, Кировогорск. ул. К. Маркса. 22:05

…- А Вы не считаете, что у Вас, в некотором роде, "национальная мания величия". Вас послушать, так весь мир ополчился на "бедную Россию". Не много ли чести?

— Ну, во-первых, не "бедную Россию". В том то и дело, уважаемый Иван Иванович, что далеко и далеко не бедную. В условиях, когда мир быстрыми темпами идет к острому дефициту основных природных ресурсов, трудно рассчитывать, что страну, которая обладает примерно тридцатью процентами запасов этих самых ресурсов, оставят в покое. Вы не находите? Как говорил мне один ученый-геофизик: "Тактики думают о нефти, стратеги думают о воде". Понимаете, о чем я? Многие умные люди считают, что недалек тот день, когда страны будут воевать не за природные ресурсы или рынки сбыта, а за простую пресную воду.

Ну а во-вторых, Вы забываете, что, даже учитывая то, что Россия неизмеримо слабее Советского Союза, на данный момент, и, по крайней мере, в краткосрочной исторической перспективе, это единственная страна на планете "Земля", открытое военной столкновение с которой не гарантирует Соединенным штатам безоговорочной победы. Главным образом, благодаря ее ядерному потенциалу. Победа будет "пирровой". И они, будучи весьма неглупыми людьми, это прекрасно понимают.

И в этом смысле ничего не изменилось со времен "холодной войны". Не имея возможности одержать победу в открытом бою, американцы сделали ставку на диверсионно-подрывную работу, так называемую "тайную войну". Ах, эти все бедные "диссидентики"… Они действительно свято верили в то, что борются не против своей страны и своего народа, а против "системы". Хотя, что с них возьмешь. Одно слово — интеллигенция…

— То есть, Вы считаете этих людей предателями?

— Знаете, я как то прочел интересную книгу о "Красной капелле". Вы, знаете, что это такое?

— Припоминаю. Сеть разведчиков в Европе в годы Второй мировой войны, работающая на СССР.

— Примерно так… Знаете, среди этих людей были и весьма высокопоставленные работники, военные в том числе. Так вот, автор этой работы, весьма неплохой, кстати, по-моему… Так вот, ее автор в заключении, подводя итоги работы и делая выводы, написал примерно такую фразу: "работа на советскую разведку как высшая форма антифашистского сопротивления". Как Вам?

— Трудно сказать сразу… Вам — шах.

— Действительно, фраза неоднозначная. Знаете, о чем я подумал, прочитав эту строчку?

— Любопытно…

— Я подумал о том, что такими фразами можно оправдать все что угодно. Любое предательство. "Работа на немецкую разведку как высшая форма антисоветского сопротивления", "работа на советскую разведку как высшая форма антиимпериалистического сопротивления", "работа на американскую разведку как высшая форма антикоммунистического сопротивления". Этакая универсальная формула оправдания измены.

И только со временем, не сразу, в моей голове выкристаллизовалась эта простейшая, на первый взгляд, формула: даже если ты искренне, не за деньги и не за должности, работаешь против "системы", против ненавистного тебе правительства, которое ты считаешь предательским и угрожающим интересам национальной безопасности, ты объективно все равно работаешь против своего народа, против своей страны.

Ведь когда ты предоставляешь врагу военные сведения, то в результате погибают не правители, а простые солдаты. Наши "свободолюбивые интеллигенты" свалили систему. И что в итоге? Может быть, пострадали коммунисты и номенклатурщики? Ни разу! Они просто быстренько перекрасились в демократов и сели опять в те же кресла. И в этих самых креслах они преспокойно продолжали заниматься тем же, чем занимались при коммунистах.