Лхакарчун

– Однозначно! Это единственная причина, по которой я к вам пожаловал.

От местного терминала до дома моего отца было не больше десяти минут. Пока сэр Яков вел машину и без умолку трещал, восхваляя местные природные красоты и преимущества местного курорта по сравнению с тем же курортом на острове Олдерни, я безучастно разглядывал пробегающий перед моими глазами зеленый ландшафт и с досадой размышлял о потерянном времени. То о чем рассказывал сейчас сэр Яков, мне было известно задолго до его появления здесь. Десять лет назад я протопал вдоль и поперек этот гранитный кусок суши, покрытый скудной растительностью и белым морским песком. Длина острова не превышала четырех километров, а ширина его была и того меньше: около двух с половиной километров. И только благодаря его неприступному скалистому берегу, остров был в относительной безопасности во время сильных штормов и приливов. Во время же длительного зимнего сезона штормов высадиться на остров не было практически никакой возможности, и в этот период местное морское судоходство снижало свою активность. Население острова составляло около двух тысяч человек. И все его жители проживали в единственном городке под названием святой Иаков, построенном в стиле позднего романтизма. Основными достопримечательностями города являются уже упомянутая мною церковь Св. Иакова и мощеные булыжником улицы. В городке есть начальная средняя школа, а также небольшое почтовое отделение, банки, гостиницы, несколько магазинов и даже рестораны. Основные разговорные языки на острове английский и французский, но некоторая часть жителей говорит и на старо-нормандском наречии. Это один из диалектов французского языка. Главная денежная единица местных банков-английский фунт стерлингов, но на острове также выпускаются собственные монеты и марки.

Еще одной из особенностей Saligia является минимальное количество автомобильного транспорта и насколько мне известно на некоторых Нормандских островах существует запрет на его приобретение. Это естественным образом связано со скромными размерами островов и с желанием сохранить в первозданном виде местную флору и фауну. Поэтому здесь большой (или вынужденной) популярностью пользуется велосипедный транспорт. Также некоторые землевладельцы на Saligia, занимающиеся огородничеством и тепличным хозяйством, вынуждены покупать мини-трактора, но на их покупку, на острове запрета нет.

Климат на Saligia очень мягкий и здоровый и поэтому понятен интерес сотен туристов и отдыхающих, ежегодно посещающих шикарный отель моего отца. Многие из них бывали на острове многократно и это, конечно, благотворно отражается на экономическом благосостоянии коренных жителей крохотного острова. Основной приток приезжающих на отдых идет из Северной Франции и Южной Англии. Поэтому помимо основных ремесел, таких как рыболовство, лоцманский промысел, огородничество и цветоводство на острове не плохо развита система сервиса. Например, в обслуживании отеля моего отца участвуют не меньше ста человек, а это в процентном соотношении от общего числа населения Св. Иакова, я считаю не так уж мало.

…Дом своего отца, построенный в викторианском стиле, я узнал сразу. Он нисколько не изменился со времени моего последнего здесь пребывания. Это было двухэтажное каменное строение с крышей, покрытой красной черепицей и торчащей к верху четырехугольной трубой дымохода. К дому примыкал вход с белой аркой в неоготическом стиле. Территория дома была огорожена низким кирпичным забором, унизанным по всей длине черными тонкими пиками, оплетенными стальными кельтскими узорами. Под окнами с белыми рамами по-хозяйски были разбиты аккуратные цветники с розами, хризантемами и георгинами. На заднем дворе, насколько мне не изменяла память, у отца был небольшой сад с беседкой и шезлонгом для отдыха. Таким по представлениям моего отца должно было выглядеть убежище одинокого холостяка: просто, неброско, с долей известного английского консервативного вкуса.

Попрощавшись со словоохотливым помощником отца, я вышел из машины и неуверенно подошел к массивным каменным воротам со стальной дверкой в виде огромной стальной черной розы. С любопытством заглянув во двор, я тщетно поискал взглядом свое десятилетнее отсутствие. Но к моей легкой досаде, ностальгия останется сегодня голодной: все признаки моего детства давно стерлись сорокоразовой сменой сезонов года. Немного помедлив, я оглянулся в сторону соседнего дома. Именно на его пороге десять лет назад я ждал каждое утро голубоглазую девочку по имени Элия. Мое сердце забилось чуть быстрее, а в сердце закралась приятная истома так хорошо знакомого мне чувства. Влажный воздух сгустился надо мной и в его очертаниях и тонком манящем аромате, я смог уловить на секунду скользкий призрак безвозвратно ушедшего счастья.

«Нужно обязательно навестить родителей Элии и что-нибудь узнать о ней. – Отметил я с теплотой в душе. – Они всегда были ко мне так добры, и думаю, на этот раз встретят меня не хуже. Или возможно мне повезет, и я встречусь с ней лично, если конечно она не в Англии».

Взяв себя в руки, я отогнал от себя набегающую волну воспоминаний из далекого детства, и тяжело вздохнув, решительно толкнул ладонью стилизованную стальную дверку ворот. Войдя во дворик и пройдя по узкой каменной дорожке до дома, я позвонил в дверь.

«Совсем старик плох, даже открыть мне не может. А куда же подевалась его верная африканская горничная? Хм, она ведь шага от него не отходила»? – Подумал я с недоумением, продолжая жать на кнопку звонка.

Наконец дверь отворилась и на пороге возникла пышная фигура уже знакомой мне по детству пожилой горничной отца. Окинув меня с ног до головы равнодушным взглядом, она недовольно буркнула:

– Ну и кто вам нужен, молодой господин?

– Сара, неужели ты не узнаешь меня? Я сын сэра Стинсона, Стэнли! Ну, давай вспоминай, пудинг йоркширский, – скривился я в легкой усмешке, хитро посматривая на грузную чернокожую Сару.

– Ох, Стэнли, да неужели это ты?! Да, твой отец говорил мне, что сегодня должен был приехать его родной сын. Да, я это знаю, но я все никак не могу свыкнуться с мыслью, что наш маленький Стэнли уже большой мальчик. Прости, дорогой мой, выжившую из ума старую йоруба, прости. – всплеснув руками, Сара отошла в сторону, приглашая войти меня в дом.

– Ничего, ничего Сара, бывает. Я тоже очень рад тебя видеть, и скажу тебе честно, что в отличие от меня ты совсем не изменилась, – приветливо улыбнулся я расчувствовавшейся горничной. – Кстати, а где мой отец, Сара? Как он себя чувствует?

Сара внезапно потупилась и нехотя выдавила:

– Ваш отец еще всех нас переживет.

– Ты этому, не рада, что ли? – с подозрением посмотрел я на смущенную горничную.

– Вы знаете, как я отношусь к сэру Дрюону, молодой господин. Просто мне сегодня не очень нравится его сумасбродная посетительница.

– Что за посетительница, позволь узнать? – переобувая обувь, заинтересовано спросил я.

– Проходите в гостиную и сами все увидите. Прошу вас, сэр Стэнли, а я пока пойду, приготовлю что-нибудь вам покушать. – тяжело приваливаясь на левый бок, Сара удалилась на кухню, а я тем временем пошел здороваться со своим больным отцом.

Из-за закрытых дверей гостиной доносились звуки классической музыки. Звучала симфония № 40 Моцарта, часть первая Molto Alegro в сонатной форме исполнения. Я не особенный любитель классической музыки, но зато мой родной отец слыл ярым почитателем творчества Моцарта, Вагнера и Стравинского и поэтому, я прекрасно помню на слух многое из произведений этих «могучих перцев». Кроме звуков музыки из комнаты доносились громкие голоса. Точнее два голоса и их неровный тембр говорил о затянувшемся споре двух людей. Уверенный женский голос настаивал и напротив тихий мужской старался охладить яростный напор невидимой спорщицы. Я распахнул двери гостиной как раз в тот момент, когда только начала играть вторая часть симфонии № 40 Andante. Сразу же голоса в гостиной замолкли и на меня воззрился изумленно-восхищенный взгляд отца и заносчивый, непринужденный взгляд незнакомой мне дамы средних лет. Одеты они тоже были довольно контрастно в тон своего разговора. Худой нескладный отец, облаченный в синий расшитый цветами сакуры японский халат и в коричневых тапочках на босу ногу, смотрелся просто не уместно на фоне своей блистательной собеседницы. Она была облачена в модный брючный костюм от Сен-Лорана и красные туфли на высоком каблуке. Рыжие вьющиеся волосы на ее голове были аккуратно уложены под стильным шелковым платком, увенчанным «лисьими» летними очками. А хорошо знакомый мне тонкий запах духов Эрнесто Бо марки «Chanel 5» я уловил уже с самого порога.

– Стэнли, сын мой как я рад тебя видеть! – сделал отчаянную попытку привстать с мягкого кресла отец. Не могу сказать, что мой отец сильно изменился с момента нашей последней встречи, но изможденность длительной сердечной болезнью у него была на лицо.

Я бросился к отцу на встречу и приобняв его за плечи осторожно вернул в кресло.

– Не вставай отец, сиди. Тебе же нельзя, наверное, пока двигаться, или это не так? – с заботой в голосе произнес я.

– Так, так, молодой Стинсон. Твой отец на той неделе перенес самый настоящий инфаркт и этим заставил нас изрядно поволноваться. – осматривая меня все с тем же самодовольным видом, низким грудным голосом ответила гостья.