Лицедеи

Но в гостиной Кейт Бертеншоу не сказал Грете ничего существенного, он только добавил, что если она захочет воспользоваться его услугами при продаже дома, он с радостью поможет ей на правах друга. Грета рассеянно кивнула. Потом улыбнулась и сказала: — Это хорошая мысль. Он хочет, чтобы я вступила с ним в борьбу.

Кейт Бертеншоу нагнулся, не вставая с кресла, и приблизил лицо к Грете. — Хотел, Грета.

— Ах да, — сказала Грета, думая о чем-то своем.

Кейт Бертеншоу вздохнул и откинулся назад.

— Его дочь очень привязана к матери?

— Привязана? Не знаю. Не думаю, что они любят друг друга.

— Позор, что она вернулась в такое время.

Я никогда не поверю, что это Сильвия убедила его принять такое решение.

— Как-то она все-таки повлияла.

— Может быть, напомнила. Но он вполне мог придумать все это самостоятельно. Удивляюсь, как он не сделал этого раньше. В своем роде это шедевр. Оспорить такое завещание можно только ценой жизни.

Сильвия и Гарри застали Розамонду, Гая и Гермиону еще в холле, они стояли тесной группкой и тихонько разговаривали. Когда три лица обернулись к ней, Сильвия поняла, что никогда не забудет этого потрясения. Нападение откровенно враждебных пронзающих взглядов оказалось еще более чувствительным ударом, чем тот миг в саду Розамонды, когда глаза всех присутствующих устремились на ее нитку жемчуга. Сильвия залилась краской и поднесла руку к горлу, забыв, что отдала перенизать бусы ювелиру. Гарри, до этой минуты державший Сильвию под руку, отпустил ее, она растерялась и обернулась к нему, ища защиты. Но он смотрел на Розамонду.

— Где мама, Рози?

Розамонда с честью вышла из положения: она подошла и поцеловала сначала Гарри, потом Сильвию.

— Мама с Кейтом Бертеншоу. Я думаю, Сильвия, он захочет с тобой поговорить.

Сильвия вспомнила, что разговаривала с Кейтом Бертеншоу по телефону, и снова покраснела, еще сильнее.

— Будь добра, Сильвия, зайди в гостиную, с тобой хочет поговорить мистер Бертеншоу. Гарри, дорогой, — Грета поцеловала Гарри, потом Сильвию. — Интересно, куда это делся Бен.

— Я ухожу, — крикнул разъяренный Гай.

— Бен укладывает вещи, — сказала Розамонда.

— Как он тебе и сказал, мама, — сурово добавила Гермиона.

Гай выбежал, хлопнув тяжелой дверью.

— Через день-другой он разобьет один из этих витражей, — сказала Грета отворачиваясь.

Розамонда пошла провожать Гермиону до машины.

Кейт Бертеншоу сидел на низком диване расставив ноги, на его лице было отчетливо написано, что разговор ему неприятен.

— Помещение капитала будет осуществлено конторой «Соул и Бертеншоу», миссис Фоли, в соответствии с указаниями вашего отца, и вы можете быть уверены, что мы примем все меры предосторожности, какие только возможны в наше время, когда…

— Но мое теперешнее положение не изменится? — спросила Сильвия.

— … в наше время, когда… — повторил Кейт Бертеншоу и на мгновение прикрыл глаза, давая понять Сильвии, что недоволен ее нетерпеливостью, — когда свирепствует инфляция, человечеством завладевают компьютеры, надвигается мировой топливный кризис и вся денежная система почти наверняка должна претерпеть серьезные изменения. Да, ваше теперешнее положение не изменится, если только вы не захотите воспользоваться услугами тех, кто одалживает деньги под завещание. Я не советовал бы вам прибегать к этому средству без крайней необходимости, хотя давать вам советы не входит в мои обязанности.

— Я не собираюсь, — сказала Сильвия, думая о другом.

Она смотрела мимо Кейта Бертеншоу, потом наконец взглянула на него, не скрывая радости и удивления:

— У меня точно гора с плеч свалилась.

— Значит, вы допускали такую возможность, миссис Фоли?

Лицо Сильвии померкло: — После возвращения, да. До возвращения сюда — никогда.

— Вы считаете необходимым указать на это различие?

— Меня вынуждает к этому ваше отношение ко мне, я почувствовала его, едва вошла в эту комнату. Просто смешно, что вы заставляете меня размышлять, не таится ли в моей душе… нечто мне неведомое, что пробуждает корыстолюбие.

— Или враждебные чувства к миссис Корнок?

— К Грете? Нет, — сказала Сильвия, качая головой. — Нет. У меня нет враждебных чувств к Грете.

— А если появятся?

— Не появятся. Вы хотите, чтобы я почувствовала себя виноватой, но я не сделала ничего, во всяком случае сознательно, в чем могла бы себя упрекнуть. По-моему, вы просто вымещаете на мне собственное дурное настроение.

Кейт Бертеншоу задумчиво посмотрел на Сильвию, горькая складка у его рта чуть разгладилась.

— Я знаком с миссис Корнок уже очень много лет.

Сильвия мгновенно смягчилась.

— Понимаю. Но ведь дом остался у нее.

— О да.

— Это хорошо?

— Да, будем считать, что хорошо. Прежде чем вы получите деньги, могут пройти годы. Вполне допускаю, что у вас гора с плеч свалилась. Владение деньгами обязывает, многих это пугает. Завещание дает вам возможность привыкнуть к новому положению.

— Поэтому он так и поступил?

— Поэтому? То есть хотел…

— Да, хотел дать мне время. — Но Сильвия тут же покачала головой. — Нет, скорее из-за того, что я сказала ему про маму.

— Могу я спросить, что именно вы сказали?

— Нет. Простите. Я говорила о сугубо личных вещах. И очень мучительных, — добавила Сильвия.

— Вы, следовательно, полагаете, что он внес эти изменения, пожалев вашу мать?

— А почему бы нет? Он поступил с ней очень нехорошо.

— В этом не приходится сомневаться.

— И чтобы как-то ее вознаградить… Вы знакомы с моей матерью?

— Я не видел ее много, много лет. Но прекрасно помню.

— Вы ей сказали?

— Я позвонил ей, прежде чем прийти сюда. Она страшно разволновалась. Не могу поверить, что ваш отец захотел ее вознаградить. Он был из тех, кто хорошо понимает, что такое деньги.

— Тогда зачем же он это сделал?

— В первую очередь, конечно, чтобы лишить денег свою теперешнюю жену. Кроме того, мы с вами, видимо, догадались еще кое о чем. Не исключено, что он хотел дать вам возможность привыкнуть к новому положению.

— За счет моей матери.

— Ваша мать безусловно так не думает.

— Все равно, — мрачно сказала Сильвия.

— И он тоже так не думал, я уверен. Для него она, вероятно, была всего лишь орудием.

— Орудием, — повторила Сильвия. Она поднялась со стула. — Орудием. Мне, наверное, нужно позвонить ей, сказать, как я рада и все такое.

Кейт Бертеншоу тоже встал, подошел к двери вместе с Сильвией, но Сильвия остановилась на пороге и задержала его.

— Мой отец наверняка многое знал о деньгах, о том, что можно сделать с помощью денег, но знал ли он, чего нельзя сделать ни за какие деньги.

— Не сомневайтесь, прекрасно знал, — ядовито ответил Кейт Бертеншоу. — Он знал, что деньги бессильны купить расположение некоторых людей, излечить некоторые болезни, избавить от смерти. Но когда речь идет об убеждениях, с помощью денег можно сделать очень много, он это знал, тут деньги действительно могут многое.