Личинка
Шрифт:
Внешних повреждений не наблюдалось, казалось, человек просто прилёг отдохнуть на травку. Только дрожь всего тела указывала на необычность происходящего. Оттянув веко, убедился, что реакции зрачка нету, значит без сознания, пульс прощупывался хорошо и как всегда у Витька был мощным, но слишком частым. Неожиданно, тело друга выгнулось дугой, он захрипел, хрип перешёл в кашель и Витька открыл глаза.
— Андрюха, это что сейчас было? — спросил он немного хриплым голосом, — и что ты тут по мне ползаешь, ты же знаешь, я не такой! — вот ведь человек, упал в обморок и продолжает шутить.
— Я сам ни черта
— Ладно, всё это лирика, — сказал Витька, вставая с земли и замер в неудобной позе уставившись перед собой. Простояв так с десяток секунд, он сел обратно на траву и подняв на меня взгляд, сказал:
— Да уж, на старости лет обзавестись персональным глюком — это сильно. — он потёр глаза кулаками, снова посмотрел на меня. — У тебя тоже в черепушке голос поселился?
— Кстати, ты как себя чувствуешь? — игнорируя его вопрос, вопросительно уставился на него.
— Знаешь, на удивление отлично, будто выспался хорошо. — бодро ответил мой товарищ.
— Ладно, я на сегодня закончил заниматься, такие кульбиты не для моего возраста, — я поднялся на ноги, — надо понять, что тут случилось. Откуда такое небо, что за туман вокруг нас, откуда взялся голос в голове.
— Согласен, — ответил Виктор, — хрень редкостная вокруг творится. — он легко вскочил на ноги, улыбнулся и сказал:
— Пошли к тебе, посидим, новости послушаем, чаи погоняем, ну и обсудим, что с нами произошло.
Согласно кивнув, я повернулся и пошагал в сторону своего дома. Но не успел сделать и трёх шагов, как дикая слабость накатила на меня, придавливая непомерным грузом прожитых лет к земле. Тело повело в сторону и я не упал, только благодаря тому что Виктор успел подхватить меня.
— Эй, эй ты чего это, старый, — удивлённо спросил он, удерживая меня в вертикальном положении.
«Временное усиление закончилось, параметры мышечной массы вернулись в исходное состояние».
– проснулся персональный глюк.
— О, — воскликнул я, — голос в голове сообщил, что у меня кончилось какое-то усиление. — преодолевая слабость доплёлся до скамейки и с облегчением шлёпнулся на неё.
— Что то, Вить, поторопился я домой идти, совсем мне хреново стало…
«Инициация интерфейсов завершена. Активных носителей 37.9 % от исходного значения. Запущена процедура генерации активных и пассивных воздействий. Активирована матрица репликации сущностей…»
Глава 2
Виктор присел рядом со мной, в задумчивости почесал кончик носа и со вздохом сказал:
— Что-то не так в нашем датском королевстве, — покосился на радужное небо, снова почесал, но уже бровь, — ты как, — спросил он, — идти сможешь?
— Смогу, — ответил я, — только посижу немного.
— Лады, — сказал Виктор и достал из кармана жестяную коробочку с леденцами, — тогда начинаем думать. — с этими словами забросил одну конфетку себе в рот и протянул коробочку мне. Взяв одну конфетку, положил её в рот и, дождавшись, когда во рту разольётся
приторный аромат мяты с наслаждением, зажмурив глаза, проглотил порцию сладкой слюны. Ну, вот грешен я, люблю сладкое…«Обнаружено внешнее поступление химических элементов. Для экономии внутренних ресурсов, все поступающие вещеста переведены в энергию».
Я ошарашено уставился на Виктора, тот с таким же удивлением смотрел на меня.
— Ты слышал? — спросил он.
— Ага, — ответил я, — ты чего ни будь, понял?
— Пока только про энергию.
— Стоп, — я поднял руку ладонью вперёд, — давай с начала, что тебе говорил твой глюк?
— Э-э-э, ну, что износ организма составляет сорок процентов — при этих словах я досадливо сморщился, у меня было семьдесят, — потом про запас энергии, что она составляет сто девять процентов и про повреждение внутренних органов, что они сломаны у меня на двадцать три процента, вот. — Виктор вопросительно взглянул на меня.
— У меня всё гораздо хуже, — ответил я на его молчаливый вопрос, — износ семьдесят, повреждения шестьдесят с лишним, только энергии много, аж сто семьдесят процентов.
— Хм, — Виктор в задумчивости потёр подбородок, — не вдаваясь в подробности, откуда взялся голос, попробуем разобраться с самым простым, с цифрами. — он снова посмотрел на небо. — Как меня раздражает эта небесная цветомузыка. — наклонил голову, уставившись в землю, пробормотал:
— Ну, с износом тут всё понятно…
— Согласен! — перебил я его. — У меня после удаления желчного пузыря, совсем со здоровьем плохо стало, вот и получается такая цифра…
— Нет, — не согласился Виктор, — операция, это, скорее всего, повреждения, у меня операций в жизни ни одной не было, даже аппендицит не удаляли, только переломы и зубы лечил. А износ, это насколько ты ресурс своего организма исчерпал.
— Похоже на правду, — согласился я. — Кстати, тебе сообщение о регенерации было?
— Нет, — удивлённо ответил Виктор, — у меня, похоже, и регенерировать нечего.
— Похоже на то, — ответил я ему, окидывая взглядом его фигуру.
— Ладно, с двумя цифрами мы разобрались, — Виктор упёрся локтями в колени, сложил пальцы в замок и, положив на них подбородок, уставился на здание школы, просвечивающее сквозь золотисто-красное марево.
— Погоди, — воскликнул я, — если с повреждениями всё понятно, то, что тогда с износом?
— Ну Андрюха, ты прям как не инженер. — он удивлённо посмотрел на меня. — Любая динамическая система, без внешнего, поддерживающего, воздействия, подвержена износу. Ты после смерти жены как над своим телом только не издевался, хорошо, что до наркотиков дело не дошло. Вот тебе и износ, так как твой организм работал на пределе, вытаскивая тебя с того света.
— Ясно, — буркнул я, признавая правоту друга. Действительно, смерть жены сильно подкосила меня, пил я по чёрному. Если бы не дети, то совсем спился бы.
— Раз ясно, то давай разберёмся с энергией. — Виктор продолжал задумчивым взглядом сверлить стену школы. — что у нас с тобой такого разного, что цифры так сильно разнятся?
— Ну разного у нас много. — я прислушался к внутреннему состоянию. Слабость немного отступила, да и сердце перестало напоминать о своём присутствии. — На пример рост.