Личный выбор

— Я не знаю всех ваших планов, товарищ генерал, но полагаю, что нам нужен свидетель, уже засвеченный в милиции наркобарыга, который мог бы дать против Карима Лероя показания, черным по белому назвав его главным распространителем «дури» в Питере! — заметил Трегубов, лукаво поглядывая на генерала из-под бровей и облака сигаретного дыма.

— Вы просто читаете мои мысли, Михаил Юрьевич, вот что значит профессионализм, — кивнул, едва обозначив улыбку, Корнач. — Надо дать Дрееву шанс реабилитироваться, по крайней мере в собственных глазах... Если у такого опытного оперативника, как он, земля под ногами горит, а на душе лежит камень и жмет сердце вина за гибель друга, капитан достанет этого вурдалака хоть из-под земли, заставив написать собственноручное чистосердечное, что именно он, Гоблин, будучи еще годовалым младенцем, лично стрелял в товарища Андропова на улице Чаплыгина... В общем, я уверен, что Дреев перевернет весь город, все притоны и шхеры, но Гоблина этого найдет и расколет уже через несколько дней! — заключил генерал, бросив взгляд на закрытую дверь кабинета.

Подполковник Трегубов без лишних слов встал из-за стола, пересек комнату, толкнул дверь и, выглянув в коридор, окликнул напряженно курящего в дальнем конце, у окна во двор, Валеру Дреева.

— Капитан! Зайди...

Затушив окурок прямо об окно и бросив его в стоящий на облупленном подоконнике, заполненный почти на треть «бычками» граненый стакан, хмурый опер уверенно вошел в кабинет. А ровно через две минуты покинул его, получив из уст генерала ФСБ четкий и исчерпывающий приказ-ультиматум разыскать убийцу Кости Логинова и сделать его главным свидетелем по делу Нигерийца.

Уходя из дома на Литейном, Валера на миг задержался на ступеньках и, подняв глаза к серому небу, по которому медленно проплывали рваные облака, поклялся сам себе навсегда уйти из органов в том случае, если ему не удастся достать подавшегося в бега ушастого драгдилера по кличке Гоблин, одним выстрелом перечеркнувшего жизнь его лучшего друга...

ОФИЦЕРЫ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ

Однако на этом сюрпризы уходящего дня для пребывающего в тягостных раздумьях хирурга не закончились. После скомканного свидания с девушкой Аленой и едва не случившегося лишь благодаря ее настойчивому старанию и мягким губкам мужского конфуза, сразу после скоротечного сексуального акта Блох сослался на плохое самочувствие и необходимость полноценного отдыха перед намеченной на завтрашнее утро операцией и ретировался из ее квартиры в Коломягах, решив в тишине родных стен детально обмозговать предложение лохматого незнакомца.

Устав от размышлений, он с тоской взглянул на часы, показывающие начало третьего ночи, заглотил две таблетки снотворного, рухнул в постель и со всем старанием попытался уснуть. Однако доносящиеся из-за стены спальни звуки музыки, лошадиный топот и пьяное ржание гостей гуляющего соседа по этажу Власа — одного из авторитетов «малышевской» группировки — никак не способствовали полноценному отдыху.

Чертыхаясь на чем свет стоит, Евгений попытался упасть в объятия Морфея, накрыв голову подушкой и, как в кокон, зарывшись в одеяло, но неожиданно раздавшийся звонок лежащего на прикроватной тумбочке радиотелефона окончательно вывел его из себя.

Рывком откинув одеяло и подушку, хирург схватил трубку, ткнул пальцем в кнопку соединения и бросил:

— Что надо?! — нисколько не сомневаясь, что звонит именно гуляющий за стеной сосед, однажды среди ночи уже заставивший его присоединиться к празднованию своего «дня рождения» и стать участником пьяной вакханалии в компании двух бандитов и трех напрочь лишенных комплексов, пахнущих дешевой парфюмерией обесцвеченных девиц с явно малоросским акцентом.

— Алло?! Кто это?! — не услышав ответа, нервно рявкнул Блох и, подождав еще секунду, со злостью бросил телефон на тумбочку, после чего, протяжно замычав, встал с кровати и отправился на кухню — выпить стакан фруктового кефира.

Но не успел он открыть холодильник, как в дверь позвонили. Затем еще и еще раз...

Испытывая неприятный холодок в груди и беззвучно матерясь, Блох прошлепал в коридор и осторожно прильнул к панорамному глазку.

На ярко освещенной лестничной площадке, куда выходили двери всего двух роскошных квартир, вместо знакомой расплывшейся в самодовольной ухмылке рожи Власа Евгений увидел высокого мужчину в джинсах и кожаной куртке. Видимо услышав шаги в квартире и догадавшись, что его разглядывают в глазок, мужчина вынул руку из кармана и продемонстрировал развернутое удостоверение в красной корочке.

— Мне нужен доктор Блох, Евгений Викентьевич, — ровным голосом сказал нежданный визитер. — Старший лейтенант ФСБ Ткачев. Это очень срочно.

Нажав кнопку электрического замка, Блох, после переезда в новую квартиру не опасающийся никаких криминальных сюрпризов — в холле подъезда круглосуточно дежурил вооруженный милиционер-охранник, — открыл дверь и, оглядев ночного гостя, недовольно буркнул:

— Разве вы не знаете, сколько сейчас времени? Неужели нельзя было подождать до утра?! В конце концов, я не реаниматолог, а пластический хирург!..

— Я знаю, что вы не реаниматолог, а пластический хирург. Одевайтесь, пожалуйста. Внизу ждет машина, — тоном, не допускающим возражений, произнес тот.

— Я — частный практик, и не намерен!.. — попробовал было возразить Блох, но, наткнувшись на мигом заледеневший взгляд визитера, замолк на полуслове. — Вы хоть знаете, сколько стоит один час моего рабочего времени?! — не найдя ничего более подходящего, уже обреченно уточнил Евгений.

— Знаю, — кивнул решительно настроенный старший лейтенант и мельком посмотрел на часы. — У вас в распоряжении ровно две минуты. Будьте благоразумны, доктор... — Сделав шаг вперед и корпусом деликатно потеснив Евгения в коридор, офицер государственной безопасности прикрыл за собой дверь. — Одевайтесь. Поедем к вам в клинику.

— Черт знает что! — испытывая неприятный мандраж во всем теле, обреченно выругался Блох и направился в спальню...

Когда выходили из лифта, сидящий за столом охранник сделал вид, что увлечен чтением журнала, и даже не соизволил поднять лицо.

...Зеленая «Волга» быстро летела по пустынным улицам ночного города. За рулем машины сидел так и не проронивший ни единого слова парень лет двадцати восьми с незапоминающейся внешностью. Второй, представившийся как старший лейтенант Ткачев, расположился на заднем сиденье, рядом с суетливо курящим одну сигарету за другой и поглядывающим в окно Евгением.

— Можно хоть узнать, в чем причина столь аврального посещения моей клиники? — уже несколько взяв себя в руки, нарушил напряженное молчание хирург. — Я имею право знать, что вы от меня хотите.

— Имеете, бога ради, — кивнул Ткачев. — У нас появилась информация, что один особо опасный преступник сделал пластическую операцию именно в вашем учреждении, после чего справил себе фальшивые документы и с новым лицом успешно скрылся за границей.

— К вашему сведению, я провожу до десяти—двенадцати операций в месяц, минимум пять из них касаются коррекции лица, — пожал плечами Блох. — Но ни в одном из этих случаев не шла речь о полном изменении внешности, таком, чтобы после выписки из стационара пациента не узнавали даже близкие родственники. В чем здесь криминал, простите?!

— Да не волнуйтесь вы так, Евгений Викентьевич, — бархатным тоном успокаивал старлей. — Вас лично никто ни в чем не обвиняет. Контакты с интересующим нас человеком мог иметь и ваш предшественник, покойный профессор... Все, что мы хотим, это просмотреть фотоснимки ваших пациентов за последние три года, до и после операции. Нам известно, как выглядел раньше разыскиваемый нами человек, и мы желаем знать, как он выглядит сегодня. Понимаете? И не надо ничего говорить о врачебной этике и прочей чепухе. Выбора у вас нет... Тем более вполне может статься, что ваша клиника здесь совсем ни при чем. Так что расслабьтесь и просто подумайте о том, что вы, как законопослушный гражданин, оказываете неоценимую помощь Федеральной службе безопасности.