Лицо в темной воде
Шрифт:
Руслан Маратович взял с тумбочки «Плейбой» и принялся рассеянно его пролистывать. В журнале было полно красоток с силиконовыми грудями и фальшивыми улыбками, но почему-то сейчас Шуравину было тошно на них смотреть. Он поморщился и швырнул журнал обратно на тумбочку. Потом поглядел в окно и нахмурился. Луна показалась ему похожей на человеческий череп.
– Чертовщина какая-то, – пробормотал Шуравин и пригладил пальцем дернувшееся веко.
Он закрыл глаза и попытался успокоиться. И вдруг увидел перед собой, прямо под плотно зажмуренными веками, лицо Дины – бледное, задумчивое, серьезное. Про такие
Затем он открыл глаза. Желтый череп луны по-прежнему мрачно ухмылялся за окном.
– Видит бог, я этого не хотел, – тихо проговорил Шуравин. – Она сама во всем виновата. Сама.
Дина и Иван не выходили из гостиницы уже больше суток. Больше суток они занимались любовью, с перерывами на обед и сон, и Дине оставалось лишь изумляться тому, каким неутомимым любовником оказался Иван. Вот и сейчас она лежала в постели утомленная, с воспаленными от поцелуев губами и приятной тяжестью внизу живота, а Иван сидел на полу, голый, с гитарой в руках и как ни в чем не бывало перебирал струны.
За окном совсем стемнело.
– Уже полночь, – сказала Дина. – Снова полночь. Мы с тобой почти сутки не выбираемся из кровати.
Иван не ответил. Лицо у него было задумчивым, а музыка – грустной.
– Почему такая грустная мелодия? – спросила Дина.
– Не знаю, – негромко ответил он. – Само получилось.
Дина погладила его по мягким волосам.
– О чем ты задумался?
– Так, ни о чем. – Он вздохнул. – Завтра тебе нужно уезжать в гастрольный тур.
– Это всего на несколько дней. А когда ты вернешься, мы поженимся.
– Сначала тебе нужно развестись с Шуравиным, – сказал Иван.
– Разведусь. – Она снова провела ладонью по его волосам, и в этом жесте было что-то по-родственному мягкое, почти материнское.
– Ты правда хочешь, чтобы мы поженились? – спросила Дина.
– Да, – ответил Иван.
– Наверно, я буду счастливой женой.
– Я постараюсь, чтобы это было так. – Он посмотрел на нее искоса, снизу вверх, и добавил: – Я еще никого и никогда не любил так, как тебя.
Дина смотрела в его ясные глаза, и все сомнения уходили от нее, превращаясь в смутное, неясное воспоминание. Сейчас ей казалось, что она и впрямь любит его, ей казалось, что в жизни не будет больше боли и горя. По крайней мере, до тех пор, пока этот мальчик рядом с ней.
– Боже, как я хочу, чтобы все это поскорее кончилось – Шуравин, суд…
– Выбрось этого чудака из головы. Забудь о нем. Представь, что он умер.
Дина покачала головой:
– Я не хочу, чтобы он умирал. Я просто хочу, чтобы он был как можно дальше от меня.
– Ну, тогда считай, что он уехал в Боливию, сменил имя и сделал себе пластическую операцию. Представь, что он теперь не Руслан Шуравин, а Хосе Перейрос. Он отрастил черную бороду и волосы на груди, вставил золотые зубы. Ходит в белых брюках, с золотым перстнем на мизинце, все время потеет и продает детям наркотики.
Дина сморщилась:
– Фу!
– Вот и я говорю – фу, – с улыбкой сказал Иван. – Забудь о нем,
и все.– Я пытаюсь.
– Умница. Получается?
– Когда ты рядом – да.
– Значит, я буду рядом всегда.
– Мне бы очень этого хотелось.
Иван ласково посмотрел ей в глаза:
– Мне тоже.
Он взял мелодичный аккорд и, подняв голову, весело посмотрел на Дину.
– Что тебе спеть? Принимаю заказы.
– Не хочу песен, – произнесла Дина. – Хочу шампанского.
– Шампанского? Ты серьезно?
– Не знаю… Наверное, да. Почему-то подумалось о бокале холодного шампанского. И еще о гамбургере. Большом гамбургере с котлетой, зеленью и майонезом! Закажем в номер?
– Шампанское можем, – согласился Иван. – А вот с гамбургерами здесь, я думаю, напряженка. Но я могу…
Резкий высокий звук прервал его фразу – порвавшаяся струна хлестнула по деке гитары.
– Черт! – с досадой проговорил Иван. – Струна порвалась.
Он поднял взгляд на Дину и всмотрелся в ее встревоженное лицо.
– Ты чего так побледнела? – удивленно спросил он.
– От испуга, – ответила Дина и напряженно улыбнулась. – Разве это не плохая примета?
Иван дернул уголком губ и весело проговорил:
– Ерунда. Такое часто случается.
Он отложил гитару в сторону и легко поднялся на ноги. Потянулся к стулу и взял брюки.
– Ты куда? – удивленно спросила Дина.
– Через дорогу есть «Макдоналдс». Куплю тебе кучу гамбургеров, а заодно прикуплю внизу бутылку холодного шампанского.
Дина смотрела, как Иван, весело насвистывая, одевается, и с каждой секундой на душе у нее делалось все тревожнее.
– Слушай, Иван, а может, ну их, эти гамбургеры? У нас полный холодильник мясных нарезок и шоколада…
– Милая, я быстро. – Он нагнулся и поцеловал ее в губы. – Ты не успеешь соскучиться, обещаю.
Дина вздохнула:
– А если, пока ты ходишь, я усну?
– Тогда я приду и разбужу тебя поцелуем. Вот так!
И он снова поцеловал ее в губы. Затем выпрямился, подмигнул Дине и быстро вышел из комнаты.
Захлопнувшаяся за Иваном входная дверь заставила Дину вздрогнуть.
17
Вечер был прохладным, и Иван поднял воротник куртки. Постоял немного, прислушиваясь к звукам ночного города, затем достал из кармана мобильный телефон и набрал номер адвоката Домбровского.
– Слушаю тебя, Иван, – почти тотчас же отозвался Домбровский. – Как наши успехи?
– Эдуард Маркович… – Ивану пришлось использовать все свое самообладание, чтобы завершить фразу. – Я выхожу из игры.
– Что?
– Я больше не хочу ее обманывать.
Иван перевел дух. «Я сказал это, – подумал он. – И пусть будет, что будет».
– Так, стоп, – спокойно и сухо проговорил адвокат Домбровский. – Не пори горячку. Где ты сейчас?
– Рядом с гостиницей.
– Ты уже признался во всем Дине?
– Нет. Но я…
– Там неподалеку есть кафе «Северный ветер». Зайди туда и дождись меня. Мы подробно все обсудим.
Иван поежился от порыва холодного ветра. Он вдруг увидел, что на тротуаре перед гостиницей сидят две собаки – белая и черная. Неизвестно почему, но это показалось ему плохой приметой. Иван отвернулся и сказал в трубку: