Лицом к лицу

Разрезав голенище, Степан Мотовилин снял с меня сапог и перевязал раненую ногу. Клименко, оставив мне запасной диск к автомату и две гранаты, сказал:

– Это на всякий случай... Спрячьтесь в камнях и дадите. После боя придем за вами.

– Не тужи, Виктор, придем!
– подбодрил меня Степан и побежал догонять ушедших вперед разведчиков.

Я остался один и вскоре понял, что одиночество тяготит меня еще больше, чем ранение. Кругом тихо, и эта тишина настолько томила своей неизвестностью, что я обрадовался, когда в горах прогремели выстрелы. Они то приближались, то опять удалялись. Солнце уже пригревало. Олений мох - ягель отдавал солнцу скопленную за ночь влагу, и невидимые в камнях ручейки журчали все сильней. А выстрелы раздавались все реже, приглушенней, и не с той стороны, откуда их следовало ждать. Я знал, что звук в горах обманчив, верил, что такой опытный следопыт, как Мотовилин, найдет ко мне дорогу. И все же никак не мог унять охватившего меня беспокойства.

Вдруг я решил, что рана у меня пустяковая и я смогу двигаться. Встал, попробовал опереться на пальцы правой ноги и тут же прикусил губу, чтобы не выдать себя криком.

Настороженно оглядываясь по сторонам, я пополз. Нестерпимо болела раненая нога, ломило шею. Потом началось головокружение. Ощутив слабость во всем теле, я уже пожалел, что покинул место, где меня будут искать. Теперь я не найду этого места и могу заблудиться. Выстрелы прекратились. По ним нельзя ориентироваться. За каждым чахлым кустом, за каждым камнем чудилась мне засада. Отчаяние придало силы и, прыгая на одной ноге от камня к камню, я забирался все выше на вершину мыса.

Я догнал разведчиков, чтобы тут же с ними расстаться. Сбив боевое охранение, взводы ушли вперед и сосредоточились для атаки дотов гарнизона мыса. Майор Добротин приказал Параевой остаться со мной и, если нам будет угрожать опасность, дать сигнал.

– Что у вас?
– недовольным тоном спросила Параева, когда мы остались одни.

От этого тона мне стало не по себе.

– Ничего!
– грубо отозвался я и отвернулся.
– Отдохну и пойду дальше. А вы, между прочим, можете сейчас идти. Я вас не задерживаю.

– Послушайте, Леонов, вы не в базе, и мы не о прическе спорим. Что за капризы?..

Чувствую себя виноватым и потому молчу. Мы сидим на одном камне, спиной друг к другу. Мне нисколько не легче оттого, что санитар рядом. Параева нервничала: где-то впереди раздались выстрелы, застрочил пулемет...

– Слышите?
– Ольга тревожно посмотрела на меня. Я не выдержал, закричал:

– Что ж вы сидите? Там бой идет. Бегите туда!

– Но майор? Он мне приказал...

– А мы, Оля, - я первый раз назвал ее по имени, - вместе пойдем. Ладно? Вдвоем веселей, вы только чуточку помогите мне.

Опираясь на автомат, я встал. Ольга положила мою левую руку себе на плечо.
– И - точно не было никакой размолвки - мы пошли туда, где все сильней разгорался бой.

Через десять минут я уже лежал в цепи, рядом с пулеметчиком, показывал ему цели и сам бил из автомата.

Ольга Параева присоединилась к разведчикам, атакующим доты.

2

В каждой схватке есть тот критический момент, когда решается судьба боя.

Мотовилин, Даманов, Лосев и Радышевцев - все из группы Клименко - огибали большой дот на вершине Пикшуева. Из амбразур дота егеря поливали свинцовым дождем камни, где засели разведчики Лебедева. Я видел, как Мотовилин и Даманов метнули по две противотанковые гранаты, ослепив на несколько секунд амбразуры дота. Этого было достаточно, чтобы разведчики Лебедева ринулись в атаку.

Большой дот пал.

Допрыгав до разгромленного дота, я увидел погнутые стволы пулеметов в развороченных взрывами амбразурах. В просторном доте уже находились майор Добротин, лейтенант Клименко, Ольга Параева и еще пять разведчиков. На полу, у порога, лежал убитый немецкий офицер. Другой офицер, высокий финн, стоял навытяжку перед маленькой Ольгой и что-то быстро говорил. Шесть обезоруженных финских солдат выстроились у стены и смотрели на Параеву. На столе лежали финские автоматы и одна винтовка с оптическим прицелом. И еще на столе был телефон.

Ольга тревожно поглядывала на телефон, когда переводила речь финского офицера.

– Это фендрих, прапорщик по-ихнему. Его зовут Хейно,- рассказывала она майору.
– Фендрих говорит, что немецкий обер-лейтенант пришел сюда из штаба, что в Титовке, договориться о смене. Немцы должны их сменить через два часа. Обер-лейтенант доложил по телефону своему начальнику, что наша атака отбита и теперь они нас контратакой сбросят с высоты.

Майор повернулся к фендриху, спросил его по-немецки:

– Вы вели наблюдение за заливом?

– Да, тетрадь с записями наблюдений забрал обер-лейтенант, - слегка коверкая немецкий язык, ответил фендрих, - но последние данные я помню наизусть. Повторить?

– Не надо, тетрадь эта уже у нас. В чьем подчинении вы находились? С кем поддерживаете сейчас связь по этому телефону?

– С комендантом укрепленного района Титовка.
– Ему и подчинен непосредственно.

– Ясно!
– майор не отрывал взгляда от фендриха, который, прижав руки к бедрам, стоял по стойке "смирно".
– Какое последнее донесение передали коменданту Титовки?

– Час назад доложил о вашем нападении на опорный пункт и тут же побежал к переднему краю.

– Эй, кто тут? Где майор?
– кричали снаружи. В дот спустился матрос Куприянов из взвода Лебедева. Увидев майора, он близко подошел к нему и глухо

сказал:

– Старшего лейтенанта убило. Разрывной - прямо в голову. Наповал...

Добротин побледнел, тихо вымолвил: "Не может этого быть..." Потом так же тихо Куприянову: "Бегите во взвод, скажите, что скоро приду".

Куприянов выбежал из дота.

– Передайте фендриху, - обратился Добротин к Параевой, - что ему и его солдатам ничего не угрожает. Пусть лягут в котловине за дотом. А охранять их будет...

Сможете?
– он посмотрел на меня и, не дождавшись ответа, скомандовал: Остальным - за мной!

Но тут загудел зуммер телефона. Майор подошел к аппарату, взял трубку и, подражая голосу фендриха, заговорил по-немецки:

– У аппарата Хейно. Я вас слушаю... Нет, не надо открывать огня. Атака отбита. Обер - в соседнем доте. Скоро прибудут?.. Благодарю!

Мы недвижно стояли, настороженно прислушиваясь к этому разговору, и облегченно вздохнули, когда майор положил трубку.

– Комендант Титовки благодарит вас, Хейно!
– едва сдерживая улыбку, обратился майор к фендриху, а потом сказал нам: - Обещает прислать подкрепление и сам сюда пожалует. Что ж! Встретим гостей...

Майор вышел из дота. Разведчики последовали за ним.

Пленные вели себя смирно и лишь тревожно поглядывали в одну сторону. Насколько можно было их понять, они показывали, откуда ожидается опасность.