Лицом к лицу

Эдвард перевернул ее на спину и поволок к берегу, словно спасатель утопающую.

— Отпустите меня!

Ванесса извивалась, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. Наконец ее ноги коснулись песчаного дна, и вскоре они оба оказались стоящими по пояс в воде.

— Вы правы, — сказал Эдвард, — гораздо удобнее делать это стоя.

Он снова начал целовать ее, и Ванесса больше не сопротивлялась.

Я просто обессилена борьбой, убеждала себя она, но когда Эдвард наконец выпустил ее из объятий, почему-то не сразу отстранилась. Ощущение, которое возникало от соприкосновения их мокрых тел, приятно возбуждало. Они были словно созданы друг для друга, как две половинки одного целого, а поцелуй Эдварда говорил о его искренней страсти. Его объятия были крепкими, но не грубыми, в них чувствовалась нежность и ласка, поэтому, когда он отпустил Ванессу, она даже испытала некоторое разочарование.

Он провел мокрым пальцем по ее щеке и тихо сказал:

— Наше влечение взаимно, Ванесса, как бы вы этого ни отрицали.

— Я… — Она чуть было не проговорилась, что не собирается больше отрицать это, но вовремя остановилась. Однако Эдвард терпеливо ждал ответа. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, мистер Мэддокс, — вздохнула девушка.

3

Они молча выбрались на берег. Ванесса прошла за заросли кустарника и переоделась в шорты и блузку.

К тому времени, когда она вернулась, Эдвард уже развел небольшой костер и подвесил на треножник закопченный котелок.

— Сейчас у нас будет настоящий походный чай, — сказал он.

— Отлично, — отозвалась Ванесса, вытирая полотенцем мокрые волосы.

Эдвард достал из машины клетчатое покрывало и расстелил на песке.

— Садитесь. Думаю, для начала можно выпить чаю с кексом, а потом, если мы снова проголодаемся, откроем консервы и порежем хлеб.

Он не стал переодеваться, а только накинул на плечи рубашку. Некоторое время они молча сидели, глядя на огонь. Когда вода закипела, Эдвард бросил в котелок щепоть заварки. Ванесса достала из сумки кекс, отрезала несколько кусков и дала один Пегги.

— Вкусно, — похвалил Эдвард. — Кто научил вас готовить?

— Моя тетушка Бетси, но я думаю, каждый может освоить это дело, если захочет.

— Здесь важно не столько желание, сколько необходимость, — заметил Эдвард. — Когда живешь один, приходится либо питаться бутербродами, либо вставать к плите самому.

— Но ведь в Лондоне всегда можно найти, где пообедать или поужинать, — заметила Ванесса.

— Признаться, я не любитель есть в ресторанах. Это отнимает слишком много времени, а если повар действительно хороший — то и денег. А всякие хот-доги и гамбургеры мне надоели еще в студенческие годы.

— Вы специально учились на фотографа?

— Нет, я хотел быть журналистом и писать о политике. — Эдвард взял нож и отрезал себе еще кусок кекса. — Но жизнь сложилась так, что хобби стало для меня основной профессией.

— А кто научил вас фотографировать? — продолжала расспрашивать его Ванесса.

— Отец.

— Значит, это семейная традиция? В таком случае вам нужен наследник, чтобы ее продолжить.

— Намекаете на то, что мне не следовало отказываться от предложения вашей сестры?

Ванесса посмотрела на него с удивлением, к которому неожиданно для нее самой добавилась ревность.

— Что это вы вдруг вспомнили о Сюзан? — с иронией заметила она. — Соскучились?

— Если честно, то нет. Но мне было бы легче, если бы я был уверен, что она спокойно перенесла наш разрыв.

Не торопясь отвечать, Ванесса собрала в ладонь оставшиеся от кекса крошки и бросила их в траву. Несколько пичужек слетели с дерева и, опасливо поглядывая на людей, начали клевать угощение.

— К сожалению, мне нечем вас порадовать, — после долгой паузы произнесла она. — Когда я звонила домой из Сиднея, а это было больше недели назад, мне не удалось поговорить с Сюзи. Тетя Бетси сказала, что она собирается на гастроли.

— Куда?

— Не знаю. Послушайте, вас так интересуют планы моей сестры, что я начинаю подозревать…

— Я расспрашиваю вас, потому что не хочу, чтобы Сюзан стояла между нами, — перебил ее Эдвард. — Но мне не дают покоя ваши слова. Вы сказали, что все это слишком хорошо, чтобы быть настоящим. Что вы имели в виду?

— Сама не знаю, — пожала плечами Ванесса.

— Тогда почему вы позволили поцеловать себя? — спросил Эдвард.

Солнце уже клонилось к закату, тени удлинились. Аисты и цапли покинули свои наблюдательные посты на деревьях и вернулись к воде. Мерный шум водопада навевал дремоту.

— До сих пор меня ни разу не целовали против моей воли, — медленно проговорила Ванесса, — поэтому я от неожиданности просто не успела вовремя остановить вас. Вот и все.

Эдвард не отозвался, и в его молчании было что-то странное. Ванесса подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них было сомнение.

— Вы мне не верите? — спросила она. — Ну, хорошо, я попробую объяснить. Я подразумевала, что не могу поверить в вашу искренность. Мужчины…

— Я уже знаю, что вы скажете, — перебил ее он. — Впрочем, продолжайте. Итак, мужчины?..

— Могут быть ужасно назойливыми, — сквозь зубы процедила Ванесса, — и очень самоуверенными. Но прежде, чем вы начнете гордиться своей очередной победой, я хотела бы понять, как вам удалось… вскружить мне голову.

Эдвард многозначительно приподнял бровь.

— Откровенное признание.

— Да. Только не думайте, что я готова продолжать поддаваться вашим чарам.

— Но вам же нравится мое отношение…

— Разумеется. Это лучше, чем чувствовать себя заброшенной старой калошей.

— Понимаю.

Заметив, что Эдвард едва удерживается от смеха, Ванесса недовольно хмыкнула и поняла, что краснеет.

Что ж, ты сама виновата, сказал ей внутренний голос. Нечего было делать из себя дурочку и пытаться опровергнуть очевидное.

— Хотите, я расскажу вам о своем плане? — серьезно предложил он. — Вы сказали, что считаете невозможными серьезные отношения между нами по двум причинам — потому что до сих пор любите своего жениха и из-за Сюзан. Кстати, я уверен, что она на самом деле вовсе не увлечена мною… но не будем отклоняться от темы. Так вот, когда я узнал вашу точку зрения на наши отношения, то понял, что действовал неуклюже, и решил, что нам нужно сначала получше узнать друг друга.

Синие глаза Ванессы изумленно округлились.