Лихоманка

Машенька Чистовская в буквальном смысле этого слова не вылезала у Шагина из его надтреснутой несовершенной головы.

«Седина в голову, бес в ребро. Отец Саша Чистовский прав, она еще ребенок, никаких серьезных отношений у нас быть не может, скоро кончится, это игра, не более того, каждый, наверное, проходит через нечто подобное», — мысленно успокаивал себя Валерий Шагин.

Но, тем не менее, думал о ней постоянно. Как-то очень напряженно, и, что самое поразительное, безрадостно. А когда не только на даче, но и в Москве, начал просыпаться и засыпать с мыслями исключительно о юной Марии Чистовской, забеспокоился всерьез.

«Только этих набоковских заморочек мне не хватало!» — злился он. «Тебе сорок, ей всего семнадцать! Старый козел!».

Теперь перед ним за столиком кафе сидела еще одна особа поколения «Пепси». Почти такая же фигура, те же жесты, выражения. Темноволосое, темноглазое создание с ямочками на щеках.

Правда, у Машеньки Чистовской никаких ямочек на щеках не было. И вообще, Машенька была светловолосой и сероглазой. Но все-таки, они были до жути похожи. И одевались почти одинаково.

«Наверняка, звездочку шоу бизнеса преследует какой-нибудь дебильный фанат. Только при чем здесь я?» — со скукой подумал Шагин.

— Кто именно хочет вас убить?

— Мой отец, — пожав плечами, как нечто само собой разумеющееся, заявила певица Ассоль.

И опять улыбнулась своей растиражированной улыбкой.

— Он меня ненавидит. Я живой свидетель его преступления.

Шагин надолго замолчал. Отвел глаза в сторону и начал смотреть сквозь стекло на улицу. Мимо кафе в сторону Садового кольца медленно катили машины.

Валера нехотя достал из кармана пачку «Явы», зажигалку. Трубку он курил только на даче. Закурил и почему-то начал считать проезжающие мимо машины.

Если б в данную секунду он оторвал взгляд от улицы, оценивающе и трезво посмотрел на сидящую напротив девушку, заметил бы бесноватые искорки в ее темных огромных глазищах, разглядел бы едва заметные, но довольно отчетливые признаки безумия. Не мог бы не разглядеть, не заметить.

Но Шагин не мог оторвать взгляда от улицы. Дело в том, что у витрины… остановился… сын Андрей.

Он насмешливо смотрел на Шагина и выразительно вертел пальцем у виска. Расшифровывать этот жест Шагину не требовалось.

— Вы поможете мне? — тихо спросила Ассоль.

— Чем, дитя мое? — резко повернувшись, спросил Шагин.

— Хочу, чтоб вы меня выкрали, — доверительно улыбаясь, сообщила популярная звездочка шоу бизнеса.

«В другой жизни, дитя мое!» — чуть не брякнул он.

Несколько секунд Шагин молчал. Ему уже порядком надоела эта мутная игра.

Хорошо бы сейчас оказаться на даче. Тишина, стук дятла за окном кабинета… Машенька Чистовская на улице моет «Мазду»…

— Как на Кавказе крадут невест? — помолчав, усмехнулся Валерий.

Звездочка шоу бизнеса никак не отреагировала. С юмором у нее было явно туго.

— Перекинуть вас через седло, на коня и огородами, огородами… Потом потребовать выкуп?

— Ладно вам! Все намного проще. Вы какой-то чудной! Не волнуйтесь, нет никакого риска. Я уже все продумала. Все встанут на уши.

«Это точно!» — пронеслось в голове Шагина. «Отличная пиар компания. Если не считать, что меня посадят. Лет на десять».

— Давайте вернемся, дитя мое, с небес на землю, — вздохнув, сказал Шагин.

«Дитя» удивленно вскинула нарисованные брови. Было совершенно ясно, в шоу бизнесе к ней никто и никогда так не обращался.

— В чем конкретно ваше деловое предложение? В этом идиотизме, выкрасть вас и увести в горы?

— Ладно вам! — поморщилась Ассоль.

Машенькино выражение, «Ладно вам!», она вставляла к месту и не к месту. Почти в каждое предложение. В каком-то вульгарном и пошловатом варианте. В устах Машеньки оно звучало куда более привлекательно.

Вообще, общих словечек с Машенькой, типа, «Опад! Отстой!» в речах звездочки было более чем достаточно. Хотя, все молодые говорят сегодня одинаково.

— В чем тогда ваше вполне деловое предложение?

— Вы должны написать обо мне большую книгу.

«Должен!?» — чуть не вырвалось у Шагина.

Терпеть не мог, когда с ним разговаривают в таком тоне. Кроме того, он уже давно ничего никому не был должен. Кроме, денег, само собой.

— Настоящую книгу. Большую. Все как есть. Всю правду.

Эти фразы она произносила свистящим шепотом, с каким-то сдержанным восторгом. В ее темных глазищах сверкнуло нечто вроде злорадства.

— Я хорошо заплачу! — поспешно добавила она.

«Кто платит, тот и манускрипт заказывает!» — мелькнуло у Шагина.

Надо отдать должное наблюдательности юной эстрадной особы. Она уловила сомнения, колебания Шагина и все такое.

— Хорошо заплачу. И за книгу. И за киднепинг.

Ей очень нравилось это иностранное слово «киднепинг».

Валера Шагин опять долго молчал.

— Вам что, деньги не нужны? — презрительно бросила звездочка шоу бизнеса.

И она эффектно выложила из сумочки на стол прямо перед Шагиным довольно пухлую пачку зеленых купюр. Очень крупного достоинства. Пачка была как-то по-детски перетянута желтой резинкой.

— Это только задаток! — небрежно добавила она.

Безденежье сильно бьет по нервной системе. Человек впадает в уныние, становится пассивным, вялым, равнодушным. Или наоборот. Излишне взвинченным, вечно раздраженным, даже агрессивным. Надо иметь недюжинную силу воли и стойкость духа, чтоб достойно пройти подобное испытание.

Периоды жизни, как известно, в полосочку. Черная — белая. Или наоборот? Сначала белая, потом черная. Хотя, не неважно. Главное, сохранить нервные клетки, которые, как утверждают психиатры, не восстанавливаются. И они правы!

Психиатры всегда правы. Они знают о жизни все.

Вот тут и вертись! Нервные клетки надо сохранить в неприкосновенности, чтоб дожить до лучших времен, а никак не реагировать на подлые выходки судьбы-индейки тоже, ну, никак невозможно. Просто выматериться про себя и, насвистывая, топать дальше легкой походкой победителя, после очередной ухабины жизни? На это способны лишь редкие индивиды, не подпускающие к себе неприятности на пушечный выстрел, не берущие в голову неудачи и промахи.