Лик

Никто на выпад в мою сторону не ответил, даже я, уже отбросив все попытки повлиять на мнение девушки. Скорее всего, она выбрала путь вечной ненависти и обвинений. Я только незаметно отвёл глаза в сторону.

От спешки рюкзачная лямка, единственной которой я пользовался вместо двух, продолжала слетать, норовя утащить за собой на пол все вещи. Мы уже не шли — мы практически бежали, и я только и успевал, что сворачивать то за один, то за другой угол в то время как Вестер умудрялся преспокойно сыпать шутки в свою речь с Рейн. Мне тогда казалось, что мы неслись не куда-то, а от кого-то.

— Клео, зачем мы так спешим? — не выдержал я. Девушка только быстро повернула голову вбок, насколько могла, тут же я услышал, как фыркнула Рейн.

— Как?! — я заметил, что тёмные брови Клео коротко опустились, потом она отвернулась и даже чуть ускорилась, отчего её медовые волосы разлетались в стороны, и добавила. — Ты в курсе, что мы уже на три минуты опаздываем? — прозвучало испуганно.

Я удивлённо приподнял брови и поймал взгляд Вестера — он улыбался, едва сдерживая смех. К счастью, Рейн в нашу сторону не смотрела, а иначе бы она точно убила меня за то, что я смеялся в тот момент, когда Клео сходила с ума от нервов.

— Сейчас она всё объяснит, — шепнул мне друг, не останавливаясь, и действительно мы услышали:

— Опаздывать, в конце концов, некультурно, — сказала Клео, замедляя шаг и вскоре переходя на ходьбу. Она поспешно заправила волосы за уши и, кашлянув, двигалась навстречу кабинету 11B, по-прежнему руководя нашей компанией. В этот момент можно было рассмотреть чуть спутавшиеся после бега концы её волос и подрагивавшую ладонь руки, что она занесла для того, чтобы постучать. После вежливого стука Клео приоткрыла дверь, и на меня тут же пахнуло ароматом шишек и смолы.

— Мисс Уивер, мистер Киннан, можно зайти? — немного дрожащим голосом спросила она, заглядывая внутрь. Кажется, опоздание для неё равнялось едва ли не смертной казни. Услышав заветные слова, она двинулась ровной походкой к своему месту возле окна, а за ней, небрежно растолкав нас с Вестером, пошла и Рейн, махнув рукой незнакомой мне девушке, сидевшей в конце кабинета. Поздоровавшись с преподавателями, я тоже поспешил присесть за нашу с Вестером парту, куда через пару мгновений присоединился и он сам, вдруг спросив у меня тихо:

— Кстати, забыл спросить, как там ключ и кулон? — его тёмные глаза изучающее смотрели на то, как я вынимал из рюкзака пустую тетрадь — в прошлый раз я так и не понял, нужно ли на «Портретах» что-то записывать.

Я шикнул на Вестера, втайне надеясь на то, что сейчас заговорит учитель, лишив меня возможности что-то объяснять — так и произошло. От голоса мистера Киннана меня мгновенно бросило в тот день, когда я поссорился с Рейн, и я понял, что всё самое плохое почему-то очень легко запоминается. Лучшие же поступки другого человека настойчиво вырезаются из памяти. Например, я даже не мог вспомнить, делала ли по отношению ко мне Рейн что-то хорошее?

— Добрый день, ребята. Я рад приветствовать вас сегодня здесь, — радостным тоном начал мистер Киннан, стоя возле стола, за которым вновь восседала мисс Уивер, но сейчас она осматривала присутствующих внимательным взглядом серо-зеленых глаз. Уголки её губ чуть подрагивали, словно она хотела улыбнуться, но не могла. Когда мы с ней встретились взглядами, она искренне, но ещё сдержанно улыбнулась. Её глаза будто говорили «молодец, ты всё-таки пришёл», и я, чуть поджав губы, покивал головой, не отрывая взгляда. — И, как вы знаете, наш кружок носит относительно развлекательный характер, но при том я не премину возможности поговорить и о более глубоких, порой философских составляющих наших с вами жизней, — продолжал мистер Киннан, активно жестикулируя и то и дело округляя и без того большие карие глаза. Он постоянно улыбался, и, как по мне, это не особо вязалось с его речью, пока он не затронул тему, которая мгновенно кольнула меня где-то в районе желудка — мистер Киннан перестал улыбаться и теперь уже проникновенным голосом заговорил:

— В прошлый раз нам с вами так и не удалось поговорить о мисс Цукерман.

— И о том, что ей приходилось переживать, — сказала мисс Уивер, поднимаясь со стула и одновременно уступая место мужчине. Он, кивнув, присел за стол и уставшим взглядом теперь глядел в какие-то бумаги перед его глазами, совершенно не обращая внимания на учеников в классе.

Мисс Уивер продолжала говорить, и передо мной как будто вновь вставала Саванна, запахи леса уходили на второй план, класс с задёрнутым тюлем становился темнее, вбирая в себя всё моё состояние.

— Иногда нам кажется, что люди вокруг нас счастливы и радуются жизни, но стоит заглянуть им в душу, как вы узнаете, что внутри них поселилась пустота, — я бросил короткий взгляд в сторону Вестера: он поджал губы, насколько хватало сил, и пустым взглядом смотрел в парту. Невооружённым глазом можно было понять, что ему не нравилась эта тема, да и другим тоже — я оглянулся и увидел, как Клео вздохнула, отворачиваясь к окну, а Рейн сильнее сощурилась, вперив стальной взгляд в учителей. Если бы не Саванна, которая сама привела меня в этот класс, я бы уже давно сбежал, пусть и повторно, пусть и со стыдом поджав хвост. — Многие из вас не знали, что Саванна нуждалась в помощи. Она не была столь обеспечена материальными средствами, сколько этого нужно для нормального существования. Всю жизнь она и её брат, Вестер, — мягко указала на него мисс Уивер ладонью, — нуждались в помощи. Конечно же, деньги — это порок, но, увы, в обществе без них прожить невозможно. Никто не знает, что сейчас с Саванной и где она, но мысль о её несчастливой жизни всё-таки может наталкивать на…

— Суицид? — послышалось откуда-то сбоку, и это был знакомый голос. Повернувшись влево, я увидел его обладателя. Конечно же, это был хитрый Даррелл. Что он опять задумал?

— О, нет, Даррелл, — перебила его мисс Уивер испуганно, помахав ладонями в знак отрицания. — Даже не произноси этого, я хотела сказать, что Саванна просто могла куда-то уехать.

Я только позже заметил, что всё это время почти не дышал, с тех пор, как услышал Даррелла. Сделав глубокий выдох, я скоро вдохнул полной грудью, опять ощущая маслянистый аромат шишек. В глаза мне ударил острый солнечный луч, прошедший через щель меж тюлей. Сощурившись, я смотрел на мисс Уивер, бывшую в синем и блестящем брючном костюме, который отражал солнце. Мне стало только хуже. Лучше бы темнота поглотила меня.

— Пойми, Даррелл, то слово, что ты говоришь, отнюдь не подходит к солнечной Саванне, — мисс Уивер медленно растягивала крашеные красные губы в улыбке и с заметной властностью говорила. — Она всё равно была счастлива, ведь у неё была семья, друзья, увлечения, — продолжала мисс Уивер, а вокруг неё всё более и более устанавливалась тишина, потому как не было слышно ни перешёптываний, ни скрипов ручек и карандашей. Все смотрели на женщину и на молчавшего мистера Киннана, и всё сильнее нарастало напряжение в комнате. Боясь опять вздохнуть, но уже чувствуя, как кружится голова, я кожей ощутил колкие разряды тока.

— Боже, да смените вы уже пластинку, — удар. На левом поле — Рейн.

— Прости меня? — а на правом, конечно же, мисс Уивер.

Больше Рейн ничего не сказала, хоть и продолжила метать молнии во взгляде. Класс продолжал молчать, словно предчувствуя, что в любую минуту вспышка может разразиться повторно.

— Давайте лучше вспомним недавние новости, — продолжал Даррелл, видимо, также решив сменить тему. Голос его показался мне скрипучим, но всё же уверенным. Я в свою очередь ожидал новых его идей и внезапных предложений и мельком глядел за тем, как Вестер что-то чиркал в своей тетради, наверное, пытаясь успокоиться. Его словно не было рядом с нами, даже когда речь шла о нём, но своё присутствие он всё же обозначал через резкие движения ручкой и шумное дыхание. Я не знал, как мог успокоить его, ведь и сам чётко видел, будто стены сближались, воздух кончался. Напряжение усиливалось. Тишина продолжалась. Зачем же Саванна меня сюда позвала?