Ликвидатор

Джафаров спрятал в чемодан тренировочный костюм и фирменный костюм от Версаче, а себе достал серый. «На всякий случай, если из машины сопровождения меня вычислили!»

— Дай мне примерить костюмчик от Версаче, — неожиданно попросил Ирвиньш.

— Ради Бога! — предложил Джафаров. — Я тебе его дарю! Примеряй!

Ирвиньш чуть не прыгал от счастья. Он стал лихорадочно раздеваться.

— Завтра у нас большое совещание! — поделился он своей радостью. — Я надену твой костюм, и все лопнут от зависти. У нас только министр носит что-то подобное, и то значительно хуже.

Он быстро оделся и стал прохаживаться по комнате. Джафаров заметил, что Ирвиньш стал выше ростом.

— Ты перестал сутулиться! — похвалил он приятеля.

— Слушай! — продолжал разыгрывать восточного человека Ирвиньш. — Это костюм распрямил меня. Оказывается, не только встречают по одежке, но по одежке и ходят. Такой костюм внушает его владельцу высокое чувство самоуважения.

Рассуждая, он остановился у окна и повернулся к Джафарову.

— Достань из правого кармана…

Что надо достать, он сказать не успел. Лицо его застыло, глаза остановились в одной точке, рот раскрылся в беззвучном крике.

Еще он не упал, а Джафаров уже понял, что Ирвиньш убит.

Слабый хлопок выстрела, приглушенный глушителем, раздался из дома напротив.

И Джафаров, не видя стрелявшего, знал, кто стрелял.

13

Узнав о смерти Халилова, Шукюров пришел в бешенство.

Но злился он, как ни странно, не на Джафарова. Наоборот, ему он был в глубине души обязан, ведь Халилов — это один из претендентов на место Шукюрова.

Бесился Шукюров на самого убитого.

— Ишак безмозглый! — заорал Шукюров, услышав неприятную весть. — Думал, что если я сообщил ему код Ликвидатора, то он сможет сделать то, что не удалось сделать Дадаеву!

И Шукюров еще долго материл убиенного.

Была еще одна причина, из-за которой Шукюров вышел из себя: Халилов был дальним родственником Гейдарова, и тот, чтобы уколоть самолюбие Шукюрова, мог признать дальнего родственника за ближнего и…

О том, что могло произойти дальше, Шукюров не хотел и думать.

— Кретин! Хочешь умирать — умирай, но зачем других подставлять?

Шукюров немедленно подчинил группу Халилова своему заместителю Гаджиеву, который топтался в Москве без малейшей надежды выйти на Джафарова. Гасан, лелеявший мечту стать во главе группы и проявить себя, был уязвлен в самое сердце.

С Гаджиевым работать было очень трудно. Он всех подминал под себя и не позволял никакой самостоятельности. Себя он считал творцом, а остальные должны были быть у него на побегушках. Но Шукюров не считался с мнением подчиненных.

Немного остыв, Шукюров внезапно вспомнил о происшествии, которое произошло в городе несколько лет назад.

Тогда Джафаров помог какому-то приезжему выпутаться из неприятной ситуации.

Шукюров тут же позвонил своему приятелю, министру внутренних дел.

— Рауф, дорогой! — попросил он о помощи. — Ты можешь мне помочь?

— Спрашиваешь! — обиделся министр. — Кого надо посадить или выпустить? Только скажи, все сделаю!

— Посадить — это хорошо! — обрадовался Шукюров. — Посади, дорогой, всех своих бездельников, пусть перелопатят некоторые дела. Пару лет назад прошел слух, что Джафаров спас какого-то приезжего из лап Соны: помнишь красотку, руководившую братьями-разбойниками?

— Еще бы не помнить! — рассмеялся министр. — Она нас с тобой неделю ублажала! На меня теперь работает! А ее братья сидят пока, но скоро помилую — людей, понимаешь, не хватает катастрофически!

— Мне нужно! — прервал лирические воспоминания друга Шукюров. — Этот приезжий мне нужен.

— О чем разговор! — сказал министр. — Через час у тебя будут все сведения.

И действительно, ровно через час на стол Шукюрова легла ориентировка на Ирвиньша.

Шукюров тут же велел отправить ее факсом в Москву, в штаб-квартиру объединенной группы под руководством Гаджиева…

Гаджиев в это время с удовольствием разбирал ошибки группы Халилова.

— И что мы имеем? — спрашивал Гаджиев присутствующих почему-то с ярко выраженным иностранным акцентом. — Тактика засад и ловушек себя явно не оправдала! Ви со мною согласны, или как? Я вам буду делать маленький порка, чтобы ви думаль не тем местом, по которому я буду делать этот маленький порка.

Полученный от Шукюрова факс Гаджиев никому не показал, но сам изучил его внимательно и использовал сведения, содержащиеся там, в качестве своего откровения.

— Теперь я вам буду говорить, что делать, а потом решать, кто виноват! Разделимся на две группы: одна будет тормошить окружные отделы милиции, пусть отрабатывают взятые деньги, а другая поедет со мной…

И, как опытный актер, он сделал паузу.

— Домой? — наивно спросил агент, которому попало больше всего за то, что не уберег Халилова, за то, что не убил Джафарова.

— Если мы не поймаем государственного преступника, то такие, как ты, домой не вернутся никогда.

— Вай мей! У меня там семья!

— Я лично позабочусь о твоей семье, найду жене приличного мужа, не такого, как ты, а умного и толкового.

Агент был уничтожен. Теперь, после кнута, можно было и протянуть пряник.

— Я в последний раз окажу тебе доверие: сейчас поедешь со мной на охоту…

— На охоту? — не поверил своим ушам Гасан.

— Это особенная охота! — торжествовал Гаджиев. — Охота на Ликвидатора. Сегодня я подстрелю Джафарова.

— Вы знаете, где его логово? — не поверил Гасан, но потом, вспомнив о факсе, понял, что Гаджиев блефует и сведения ему наверняка прислал Шукюров.

«Баран! — иронично подумал о своем новом шефе Гасан. — Твой жирный курдюк умнее твоей головы! Туфту гонит, за мальчиков держит».

— Я его вычислил! — торжественно заявил Гаджиев. — Ты, Гасан, поедешь напоминать милиции о ее долге. У тебя для этого подходящий вид. Мне сегодня нужны только двое снайперов и охрана.

Гасан со своими подручными отправились в долгую поездку по округам, а Гаджиев, соблюдая все предосторожности, силой занял квартиру в доме напротив дома Ирвиньша, и агент, вооруженный биноклем, не сводил взгляда с окон его квартиры.