Лилит

Катя отдыхала, наслаждалась утренними прогулками к морю в одиночестве и была благодарна Ленке за участие в такой сложный для нее момент. Она старалась не мешать ее привычной занятой жизни, наполненной детьми и мужем. Помогала, чем могла, а в основном – не мешалась. У нее уже появились привычки: зайти утром выпить кофе в кафешку за углом Ленкиного дома, и новые знакомые: хозяин кафешки Самуил и его друг Давид – хозяин аптеки в конце улицы. Оба интеллигентные, воспитанные моложавые мужчины. Говорили на смеси русского и английского. Аптекарь проявлял к Кате видимый интерес, но не навязчиво, угощал кофе и уходил на работу.

После прогулки к морю, возвращаясь домой, Катя стала заходить в аптеку то за шампунем, то за кремом или зубной пастой, находила повод. Давид всегда был рад ее видеть, они вели долгие беседы между приходами посетителей, в основном о медицине. Кто не любит поговорить о своем здоровье! Катя вновь чувствовала себя нужной и интересной.

Давид привлекал Катю. Он соответствовал ее видению мужчин. Высокий, хорошего телосложения, стильно одетый, он напоминал итальянца, модная стрижка, немного с проседью. Вел себя скромно, но напористо, что очень импонировало и будоражило Катю. Она потихоньку начинала восстанавливаться, и Давид оказался прекрасной таблеткой.

Приближался Ленкин день рождения. Гости приехали. Суматоха, радость, долгожданные встречи и новые знакомства погрузили Катю в другой мир. Горевать некогда!

Ленка представила Катю своему другу Михаилу, разведенному и готовому к созданию новой ячейки общества. Он приехал к Ленке из соседнего города на выходные.

Михаил позвал Катю на свидание. Повел в ресторан, подарил цветы, все как положено. От Михаила ушла жена, посчитала его скучным и пресным. Жизнь в небольшом городке не устраивала ее, ей нужны широкие проспекты большого города и неоновые огни увеселительных заведений, а Михаил мог дать только любовь, дом, стабильный доход и день сурка. С детьми не получилось, и она пролетела по его жизни как легкий весенний ветер, не оставив никакого следа.

Катя сидела за столом в ресторане напротив Михаила и рассматривала его сквозь недопитый бокал вина, сдерживая желание зевнуть. «Как же скучно! – думала она. – Всего час прошел, а уже хочется сбежать». Ее отвлек звук эсэмэски. Катя извинилась и посмотрела на свой телефон: «Я сижу в нашем кафе, не хочешь присоединиться? Давид». Сообщение было на английском.

«С большим удовольствием, буду через двадцать минут!» – ответила Катя радостно, сердце ее учащенно забилось.

– Прости, но мне надо идти, – сказала она Мише. – Ленка пишет, срочно нужна моя помощь с нарядом. Завтра на празднике увидимся! Спасибо большое! – и не дав опомниться обалдевшему Михаилу, схватила сумку и выбежала из ресторана.

«Врет! – подумал Михаил. – Видимо, я не очень понравился. – Самооценка медленно поползла вниз. – Но классная женщина, мне б такую». – Михаил залпом осушил бокал и попросил счет.

Катя влетела в кафе, где ждал ее Давид, как на крыльях! Вечером оно приобретало интимную атмосферу: приглушенный свет, свечи на столах создавали уют и располагали к долгим откровенным беседам. Давид сидел за столиком в углу, уединившись от всех, и ждал Катю. Перед ним стояла бутылочка чего-то красивого, крепенького, с неизвестным названием, наверное, местного разлива, национального.

– Будешь? – Давид налил в маленькую рюмочку содержимое бутылки и протянул ее Кате.

Катя выпила, даже не спрашивая, что это. Жидкость обожгла горло и, минуя желудок, сразу вошла в мозг. Приятно закружилась голова, и Катя расслабилась.

– Ты что, хочешь меня споить?! – кокетливо спросила она.

– Ты очень красивая, – тихо сказал Давид, уставившись на нее блестящими глазами.

– Спасибо, мне приятно, тем более я только сейчас поняла, как соскучилась по теплым словам и комплиментам.

– Ты мне очень нравишься, и мне очень интересно о тебе узнать. – Давид умел располагать к разговору, возле него возникало состояние покоя и защищенности.

И Катю понесло. Жалость к себе рвалась наружу, ей нужен был выход. Она рассказала ему все. Вывалила горе и обиду на Кирилла, рассказала о детстве, не могла остановить душевный стриптиз и закончила историю, уже плача. Рассказ получился не очень длинным. Самым главным и большим потрясением в жизни было предательство Кирилла, а в остальном – мелкие школьные обиды.

Давид сидел молча, за все время не проронил ни слова, только в какой-то момент взял ее за руку и не отпускал, иногда поглаживая на каких-то, как Кате казалось, острых поворотах ее достаточно ровной и стабильной жизни.

Катя высвободила руку, взяла салфетку, чтобы промокнуть глаза. Давид погладил ее по голове и вдруг поцеловал в лоб, как ребенка. Катя еще сильнее залилась слезами, все стало выходить наружу, пружина, которая сжалась в душе с уходом Кирилла, вдруг распрямилась и отпустила.

Выпили еще по рюмашке. Катя немного успокоилась.

– Спасибо тебе, что выслушал.

– Ничего, я же доктор, я слушаю про разную боль постоянно, кто-то терпит, кто-то заглушает симптомы, а кто-то даже не обращает на нее внимания, живет с ней и не считает ее чем-то особенным, срастается с ней, – грустно улыбнулся Давид. И тихим голосом начал свой рассказ.

Отец его, интеллигентнейший человек с двумя высшими образованиями, перевез семью в Израиль из Советского Союза еще давно, воссоединился с родственниками. Душа требовала перемен и других возможностей, и Земля Обетованная призвала к себе. Мама Давида умерла рано, и отец так и не женился второй раз.

Давид тогда учился. Отец хотел влиться в местное общество и устроиться крепко и достойно. Поразмышлял на счет бизнеса по-еврейски: народ всегда требует хлеба и зрелищ, но лучше платит за здоровье и похороны. Два краеугольных камня: скука жизни или страх смерти. Победил страх. Дальше выбор стоял между аптекой и похоронным бюро – победила фармацевтика, все-таки находиться так близко к смерти и переживать с людьми их горе, едва отойдя от своего, не прельщало. Он открыл аптеку, благо когда-то получил медицинское образование, и в семье никогда даже не возникал вопрос, на кого Давид пойдет учиться. Семейный бизнес надо продолжать.

Давид был единственным и любимым ребенком. Родители сделали его с любовью, но припозднились. Отец по возрасту больше смахивал на дедушку, чем на молодого отца. Дома царили консерватизм и послушание, и Давид рос умным, взрослым, интеллигентным и ответственным мальчиком. Развлечением для него стала учеба. И учиться Давид любил.

В университете Давид увидел совсем другую жизнь. Тусовки, гулянки, пьянки, первый секс – все это было в новинку, интересно, но мешало учебе. С Марией, будущей женой, его познакомила однокурсница. Она была ее подругой детства. Росла в небольшой деревне, в семье, имеющей небольшое натуральное хозяйство. Скромная, не избалованная, миловидная девушка. Приехала погостить к подруге, звезд с неба не хватала, да и стремлений больших не имела, все устраивало и в деревне.