Лимитерия

Моя мама слишком добрая и милосердная. Никогда не понимал и, наверное, вряд ли пойму, что такого в ней смог найти мой отец? Он-то как раз-таки её противоположность если не абсолютно, то процентов шестьдесят-семьдесят точно. Я в него характером пошёл. Мне так же, как и ему, неведомо распыление времени на всякие дурости. Я не забиваю себе голову тем, что меня откровенно не касается. Как и отец, живу умом, не сердцем. Помню, в детстве далёком постоянно, когда у него появлялось свободное время, мы садились и играли в шахматы. Я ни разу не смог его выиграть. Постоянно злился, нервничал, брал реванш — и всё равно проигрывал.

Отец смеялся. Он говорил:

— Всему своё время, Хог. Прежде чем стать мастером в чём-то, это что-то ты должен проесть капитально. Набить шишек, не на одни грабли наступить и совершить кучу ошибок — но даже в этом случае нет гарантии, что ты станешь абсолютным в том, в чём хочешь стать. Абсолютного нет. Только достигнутое. И оно динамично, как погода. Его слова я понял только тогда, когда оказался выкинутым по велению Макоши в объятия этого грёбаного мира. В тот самый момент и пришло понимание истовости завета отца, тоска по материнской любви, от которой я в детстве, будучи ворчуном, отнекивался. Слишком быстро взрослеть пришлось. Пролить первую кровь в одиннадцать, в двенадцать свежевать врага, а в тринадцать учиться выживать против нескольких противников, намеревающихся тебя на ножи посадить во имя ампутации частей твоего тела.

Почему я вспомнил об этом сейчас? Да лихо сие разберёт. Девушку вот-вот оплодотворят насильно и уберутся восвояси, оставляя её один-на-один с будущей беременностью. Оной, возможно, и не будет, ибо попадание мужской спермы в женское чрево не является стопроцентным залогом скорого материнства, однако зачастую этим и заканчивается.

Я вздохнул. Развернулся и неспешным шагом направился к сцене, где уроды отыгрывали мерзейший спектакль вкупе с дешёвой актёрской игрой. Просто оторву им головы. Настроение и так пасмурное, но хотя бы немного разбавлю эту серость цветом волос чистокровного эрийца.

Что ж…

Пусть вас пожрёт Тьма!

***

Хог остановился. Всё это время он шёл по храму Семаргла, неся на своей спине бессознательного Орфея, как вдруг словил странное видение. Оно было мимолётным и одновременно подробным настолько, что Лимит сумел запомнить всё. Как мысли — так и чувства. Ничто из перечисленного не пестрило добротой. Наоборот — было чёрным, мрачным и жестоким. Тот, от чьего лица данные рассуждения исходили, не был миролюбивым.

Это были его мысли. Его воззрение.

Хог использовал на всякий случай Коловрат, но ничего не произошло. Разовое наваждение — не проказы Дрёмы и её тумана. Это что-то другое. Что-то, что, с одной стороны, является Хогом Лимитом, а с другой…

Волонтёр поморщился. Заболела вдруг голова. Непонятная ситуация с резким переходом из одного сознания в другое не могла не насторожить. Наваждение? Скорее всего. За последние сутки охотник спал три часа, а всё остальное время проводил в беспрерывном движении. Много что произошло: уничтожение дамбы, побег от полудниц, схватка с лихами и Кузней, Объятия Дрёмы.

— Просто переутомился. Нужен отдых, — решил Хог.

Парень периферическим зрением посмотрел на Орфея. Тот, промычав что-то еле слышное, начинал приходить в себя. Благо, не дёргался резко, ибо Лимит мог уронить его ненароком. Брюнет усмехнулся: Якер, несмотря на пережитое в иллюзии, оправился быстро. Физически уж точно.

— С возвращением на этот свет, парень. Как самочувствие? — улыбчиво поинтересовался Хог.

— Ужасно. Никогда так отвратительно себя не чувствовал, — поникшим голосом ответил Орфей и только сейчас осознал он, где и с кем находится. Вспомнил о недавних событиях, отчего взгрустнул. — Извини, сэр Хог. Я… не с лучшей стороны себя показал.

— Полезно иногда скулить. Говорят, волки, на Луну повыв немного, счастливыми становятся. — Не слышал о таком прежде.

— Естественно. Я это только что придумал. Хе-хе-хе!

Якер невольно усмехнулся. Каламбур потомка Лимитеры частично его успокоил.

— Ты ведь… гм… тоже попал в иллюзию?

— Агась. Как я уже сказал ранее, мне, дабы вырваться на свободу, пришлось бодаться с Дрёмой. Она такая: «Писец тебе, чувак», а я ей: «Не, нифига» — и по соплям с ноги.

И Хог расхохотался. Самому смешно стало от того, как именно он преподносил товарищу свой come back. Но, похохотав немного, парень стих: Орфей не засмеялся вместе с ним. Лишь улыбнулся грустно и продолжил смотреть через плечо волонтёра куда-то вперёд. В её глазах была тяжёлая задумчивость. Потому Хог решил покончить с каламбуром и поведал Якеру о своей встрече с богиней сновидений. Рассказал, правда, не всё — момент с ломанием четвёртой стены он утаил, — но достаточно, чтобы было, что обсудить. Орфей, однако, не удивился, хотя оно и понятно: он сейчас в таком состоянии находится, когда изумлению предаваться просто сил нет. В любом случае ребята пережили встречу со своенравной Дрёмой и теперь шли к выходу.

— Сэр Хог… почему ты вызвался мне помочь?

Лимитер дрогнул бровями. Он ожидал получить вопрос со стороны Орфея после своего рассказа, но не думал, что интересоваться блондин будет конкретно иным.

— Мы вроде добазарились эту тему не поднимать больше, — напомнил юноша.

— Да, это так. Но… просто хочу понять, зачем тебе это всё?

Хог закатил глаза.

— Почему сразу мне? Это единогласное решение команды.

— Всё началось с тебя. Именно ты первым дал отмашку здравомыслию, ввязываясь в то, что никакого к тебе отношения не имеет, — резко возразил Орфей. — Я не пытаюсь принизить помощь Юли и Эса, но будем откровенны: они не подписались бы на это, не подтяни их ты.

— Я никого не подтягивал. Это было их решение.

— Пусть так. Только смысл мною сказанного не изменился.

Лимит решил прибавить шагу, чтобы как можно быстрее покинуть сей храм. Не нравилось ему, что Якер внезапно захотел поговорить по душам, особенно в такой час. Тут о миссии думать стоит, а не о том, что, как и почему. Лимитер так-то и сам не любитель подобных дискуссий был, в основном предпочитая действовать, нежели говорить. Но в данном случае его понять мог лишь Эс, которому тоже не особо нравилось болтать о чувственном.

И блондин таковым был — до нынешнего момента. Обычно сдержанный и немногословный мальчишка вдруг желанию пооткровенничать предался, и Хогу оставалось лишь предполагать, что такого тот мог видеть в тумане. Явно не милую идиллию в рамках сказочной утопии, где радугой испражняется каждый прохожий.

А Орфей тем временем продолжил:

— У меня есть теория, почему мне решил помочь Эс. Юля… возможно, просто растрогалась или… не знаю. Но ты, сэр Хог… — Якер перевёл дыхание. — Ты меня знаешь меньше других. Да, мы вместе однажды на корабле работали, но этого мало, чтобы к кому-то прикипеть. А если ты скажешь, что таким образом просто отблагодарить меня хочешь за то, что я тебя живой водой напоил, то это будет лукавством.

— Почему?

— Не пойми меня неправильно, но моя помощь мала по сравнению с той, которую мне оказываешь ты. Это банальное безрассудство.

— А то ты не понял, насколько я чокнутый в этой жизни, эхе.

— Сэр Хог. Просто скажи, зачем тебе это всё?

Зачем рисковать своей жизнью ради малознакомого человека, с которым тебя ничего не связывает? Ведь ты, по сути, в «Луч» угодил случайно. Элли, Эс, Орфей, Юля — все они для Хога чужие. Их встреча — результат непредусмотрительности импульсивного Лимита, пренебрегшего предупреждением Триглава. Будь он поспокойнее да поразумнее — внял бы словам Стража. Не здесь был бы, а дома, вместе с Пряником поедая шестую пачку чипсов и запивая сие великолепие «Черноголовкой».