Лимитерия
Шрифт:
Корт показал подруге большой палец, усмехаясь.
— Добро пожаловать в клуб вечно молодых, вечно пьяных.
Эпизод 22: То, что предопределено
— Приветствую, волонтёр. Всё-таки я не ошибся: сюда должен был прийти именно ты, — промолвил Кузня.
Есть одна игра. В ней два персонажа встречаются в зале тронном, цветовая гамма которого преимущественно золотисто-рыжая. Символы дельты на стенах и окнах присутствуют как незаменимые атрибуты, то ли отсылкой на что-то являясь, то ли действительно смысл сакральный тая. Большая комната с кучей колон, простор, дуновение ветра — это идеальная арена для боя один-на-один.
Кузня не всё смог просчитать. Предсказать действия сразу четверых волонтёров оказалось непосильной задачей даже для такого, как он, стратега. Но угадать намерения одного таки смог. И именно поэтому наёмник ждал Хога здесь, в месте, где тот обязательно объявится. Ждал — и не прогадал. Не ошибся на сей раз и предположением был частично доволен.
Явился Хог, однако, не один: подле него был Орфей. Его Лимит моментально увёл себе за спину и приготовил Солярный Тарх к бою. Маг воздуха хмыкнул.
— Можешь меня не дурить, волонтёр: щит в твоей руке — фальшивый. Настоящий находится за мальчишкой.
— Какой ты догадливый! — ухмыльнулся Хог, одновременно брови нахмуривая. Да уж, не дурак Кузня. Всё он враз понял — что Лимит намеревается протолкнуть Якера вперёд. Это означает одно: лимитер тоже с самого начала был уверен в скорой встрече с наёмником и потому подготовился к ней.
Хотя подготовился — понятие растяжимое. Он просто отдал божественный артефакт Орфею, а тот, когда начнётся драка, побежит дальше сам. Бандитов здесь нет, чудищ тоже. Ничто не помешает Якеру добраться до гробницы и с помощью Щита Даждьбога открыть её. Однако это означает, что на сей раз Хогу придётся сражаться с Кузней без Солярного Тарха, а ведь именно он в прошлый раз выручил положение волонтёров. Не окажись его рядом и не сумей Лимит с ним сладить — точно бы погибла команда «Серп» от рук небесного охотника.
Сейчас, впрочем, был резон выходить против мага воздуха без щита: Кузня тяжело ранен. Даже сейчас стоит в проходе и слегка покачивается, стараясь свою слабость маскировать холодной решимостью. Он по-прежнему грозный противник, но только наполовину. Полетать в закрытом пространстве особо не сможет, как и призвать кого-то на помощь. Поединок более-менее равен, однако вывод его не изменился: победителем выйдет только самый выносливый…
Или тот, кто окажется более агрессивный и пробивной.
— Можешь проходить, — Кузня отошёл от прохода. Сказанное им адресовано было Орфею, тотчас вздрогнувшему. — Твоя смерть мне ни к чему. Ты меня вообще не интересуешь. А вот он — да.
Он — то бишь, Хог.
— Ступай, Орф.
— Н-но сэр…?
— Просто иди вперёд. Чем быстрее мы поймём, что так сильно манит Пингвина — тем скорее отсюда свалим, — ухмыльнулся Лимит и похлопал Якера по плечу, дескать, не беспокойся.
И вот Орфей ушёл. Остались только два охотника, которым было, что друг другу сказать. Они встречались уже дважды, но предыдущие встречи ничего не определили. Первая закончилась поражением Хога, вторая — Кузни. Третья — финал. Точка в разговоре свободолюбивого «Орла» и непреклонного «Тигра». Один покинет этот зал победителем, другой останется в нём навеки проигравшим. Оба это прекрасно понимали. Слишком далеко зашло обыкновенное задание, переросшее из лёгкой прогулки в натуральный боевик. Ни Хог, ни Кузня подобного не ожидали. Каждый делал то, что умел, к чему призывали обстоятельства. Волонтёр хотел помочь другу, наёмник — выполнить заказ. Они сыграли партию хорошо, но пришла пора выяснить, чья игра действительно достойна зваться лучшей.
— Говорят, чтобы воины сражались без жалости, без поддавки, друг друга они должны ненавидеть. Личное у них должно быть что-то, что даст им стимул к победе. Не в этот раз, — изрёк Кузня задумчиво.
— Ты же прекрасно понимаешь, что я тебя вобью в полы
этого зала, — сказал Хог. В словах его был смысл: немногие способны тягаться с Абсолютами. Не важно, Скорость, Сила или Защита противостоит беззнаковому человеку — ему будет тяжело пытаться осилить носящего один из трёх мировых знаков (Колард, Звезда, Крест). Исключения, конечно, есть. Тот же Кузня уже доказал, что способен сражаться с Абсолютами на равных. Он — превосходный маг, отличный боец и хладнокровный тактик, не позволяющий эмоциям брать над собой верх. Ему удалось победить Лимита в засчитанные секунды в первый раз, сокрушить сразу четверых волонтёров на мосту, и сейчас, не взирая на ранение, наёмник готов сражаться. И он будет биться, как озверевший тигр. Получит немало увечий — но не отступится.Об этом Хог и хотел поговорить. О том, почему Кузня тащит, что называется, до талого, если Доля неохотно благоволит ему. Ведь это безумие. Демонстрация игры в «Русскую рулетку» с исходом плачевным для головы, вместо щелчка пулю словившей. Хог — Избранный. У него мощная энергетика и по объёму превосходит красное карио где-то на треть. Он ранен, но не так серьёзно, как Кузня. Колдовать не может, однако положение его спасёт скорость. Заряженное светом «Веретено» просто рассечёт магию противника.
— Но ведь ты, волонтёр, тоже на отсечение голову положил, когда ринулся выручать своего товарища, не так ли?
— Я делаю то, что считаю нужным, — заявил Хог.
— А я делаю то, что должен делать, — парировал Кузня, и ветерок несильный ворвался в зал, колыхая края одежд и кончики волос парней.
— Ты делаешь зло и только.
— Зло — субъективное понятие. Его, как такового, не существует, пока ты не пытаешься белое от чёрного отделять.
— Наш мир — не серые тона. Он действительно делим на противоположности.
— Тьма тоже бывает благоприятной, как и свет — губительным.
— Тем не менее природа их давным-давно предопределена Родом, поэтому… — Хог тотчас смолк, ибо Кузня неожиданно рассмеялся. Ненасмешливо, с нотками иронии в частично хриплом грубом голосе. Будто подчеркнуть пытался то, о чём всегда говорил.
Ему было, что подчёркивать в услышанном.
— Наконец-то ты осознал, волонтёр — что некоторые вещи предопределяются не нами. Не обществом, не политикой, даже не религией. Ты не перемудришь неблагосклонную к тебе судьбу. Не перепишешь её, не подстроишь под себя, не заставишь считаться с собой.
— Из тебя бы мог получиться хороший философ, не запишись ты в наёмники. Был ли в этом смысл?
Кузня улыбнулся. Морщины на его лбу разгладились.
— В тот час я поступал так, как поступаешь сейчас ты — делал то, что считал нужным.
— Пока не выкупаю сути, — пожал плечами Хог.
— Немудрено. Ты ещё совсем молод и юн. Импульсивен и иррационален в силу неопытности. Но… всё временно. Девять лет назад я был точно таким же, как ты.
— Тогда что тебя вынудило в союз «Тигр» податься? Ты ведь не тупой головорез. Не конченое отрепье, как те бандюки. Хотя мне есть, за что твою морду разукрасить, личной неприязни к тебе я не испытываю.
— Краткий ответ, видно, твоё любопытство в прошлый раз не удовлетворил.
— Не упомню философов, пренебрегающих подробностями. Каждый второй норовит изречениями стелить запутанными, чтобы другим казаться ещё больше непонятным. Но сейчас я хочу побыть ботаником и посидеть на лекции. Пойму, не пойму — не важно. Просто хочу — и всё.
Наёмник снова оттаял. Хотя разобрать эмоции на лице сероволосого не представлялось возможным из-за чёрных очков да банданы, скрывающих лик с глазами, аура его изменилась. Она стала… обычной? Да, именно так. Простая человеческая нейтральность, присущая прохожим, с которыми у тебя невольно диалог завязался.