Лимский синдром

Да, Иоланта не была эмпатом, ей было сложно погрузиться во все глубины психологического состояния этих трех одинаково безликих, для нее, девушек. Зато Иоланта была стратегом, и, одна мысль, не давала ей покоя. А думала Иоланта о том, чтобы просто убить троицу и этим решить сразу все проблемы. Искать их точно никто не станет, да и не вспомнит ни кто.

Но вот Артур…Артур, как бы отрешенно не выглядел, все же был категорически против. Глупый, наивный Артур вообще планирует всех отпустить, надеясь, что в благодарность за свободу, девчонки будут молчать. Как бы ни так, Эсмиральда, первая, кто побежит его сдавать, ее даже деньги не подкупят.

Тут мысли Иоланты плавно перетекли к странной дружбе между Алексом и Алисой и карандаш, который она до сих пор яростно крутила между пальцами выпал из рук.

Было понятно, почему Алекс тянется к Алисе, он сам признался в чувствах к этой девушке, но вот почему Алиса общается с ним, совершенно не ясно. Иоланта заметила их переглядывания за столом , заметила на сколько близко они сидят к друг другу, когда она застает Алекса у нее в комнате. Почти каждый день Алекс приходит, словно там медом намазано, и они подолгу сидят на кровати, о чем-то шепчутся.

При мыслях об Алисе с Алексом Иоланта ощутила злость и еще одно доселе незнакомое ей чувство: Ревность?

Алиса должна считать этого несносного болвана самым большим врагом, но уж точно не ворковать с ним у себя на кровати. Ведь Алекс, именно он стал причиной ее сегодняшнего положения. Он привез ее в дом, из – за него девчонка теперь пленница этого места. Вот о чем со злостью думала Иоланта. И она даже на секунду не принимала, того факта, что это Артур оставил Алису тут, когда была возможность без последствий отвезти ее в город, это из-за Артура, и самой Иоланты, Алиса вынуждена находиться тут вот уже почти месяц. И, что стоит ей просто сказать слово, и девушка будет свободна. Но об этом женщина предпочитала не думать. Сейчас ее душу ее разрывала злость на Алекса. Алекс враг! Алекса нужно убрать и женщина давно не преминула бы с ним покончить! Но есть одно большое НО, ни чего она не могла сделать Алексу, за спиной у Артура, это отвернуло бы племянника от нее навсегда, и женщина это знала. Как бы там ни было они все же друзья. И за эту дружбу, Артур хватался как за соломинку. Алекс – единственное, что осталось от его прошлой жизни, прошлой нормальной жизни. Иоланта, конечно же, этого, не понимала, она только сокрушалась: как же такой успешный умный парень, как ее Артур, может дружить с таким неудачником, как Алекс.

Как назло племянник не приезжает уже третью неделю, а ведь столько всего нужно с ним обсудить.

Глава 5

– И долго ты собираешься безвылазно торчать в комнате?– Алекс, как обычно сидел у меня на кровати, скрестив ноги, и сочно хрустел яблоком.

– Почему ты не принес мне яблоко, жадина?

– Я думал, что ты объявила голодовку, забаррикадировалась в комнате и ждешь смерти,– улыбнулся он. Я забрала яблоко, откусила огромный кусок, и с хомячьими щеками начала жевать.

– Мне кажется, ты уходишь от разговора,– Алекс посерьезнел и выпрямился.

– Ты же сам посоветовал держаться от девушек подальше, а какой шанс встретиться с ними тут? Правильно, нулевой.

Алекс помрачнел и опустил глаза.

– Эй, только не разыгрывай тут сцен, что за драмы?

– Она тебя не отпустит, Алиса, неужели ты еще не поняла?

– Но почему?– Выкрикнула я, хмурясь,– я сижу в комнате, ни куда не выхожу, сблизилась с Иолантой ближе некуда, почему?

– Сними очки, если бы она собиралась тебя отпустить, то уже отпустила бы.

Я сама это осознавала, думала, но пыталась отгонять подобные мысли, но, когда Алекс произнес их вслух, окончательно приняла.

Мы сидели, молча, я, уткнувшись подбородком в согнутые колени и Алекс, прямо, как палка с огрызком яблока.

– Значит нужно валить от сюда.

– Это невозможно – быстро отреагировал Алекс, словно ждал, что я это скажу.

– Все, возможно, было бы желание.

Он только печально улыбнулся, ни чего, не говоря.

– Ну, хоть можно перестать играть «в дружбу» с этой старой грымзой, и прогуляться, наконец-то. Во всем есть плюсы.

– Ну, тогда пошли?

– Пошли.

Мы одновременно встали с кровати, и вышли из комнаты.

–

Окруживший нас ландшафт поразил своей красотой и гармоничность.

– Если это все сотворил Ник, то двойное восхищение ему!– оглядываясь вокруг, заворожено, проговорила я.

– Большую часть,– улыбнулся Алекс.

Красиво постриженные деревья разных форм, альпийские горки, два фонтана, длинная аллейка, обрамленная карликовыми березками, и стоящими вдоль резными скамейками, несколько гамаков разбросаны по территории, огромный бассейн, который порадовал меня больше всего. Вода, это моя стихия. Папа всегда называл меня рыбкой или «Русалчонок мой».

Шикарный сад благоухал ароматами и изобиловал бабочками, и даже огород был на заднем дворе. Пока еще просто пустые, прямые ряды грядок и теплиц.

Несмотря на то, что была середина весны, погода стояла летняя, я подошла к бассейну, потрогала воду кончиком пальца. «Теплая».

Я восхищенно оглядывала окрестности, пока не наткнулась на вольеры с кроликами. Подошла к одному из них и, просунув палец, сквозь решетку, нащупала мягкую, нежную шерстку.

– Вот так ни за, что ни про что проведи всю жизнь в тюрьме, а потом стань чьим – то обедом, грустно.

Алекс не ответил.

Так же по пути встретились несколько беседок, в одной из которых мы, решили отдохнуть и спрятаться от солнца.

– Слушай, а ты часто выезжаешь в город?

– Да, в принципе в любое время могу выезжать,– растянуто ответил Алекс,– А что?– Глаза, словно морская волна при лунном свете, настороженно сверкнули.

– Почему же ты не бросишь машину и не свалишь отсюда? Ты постоянно рассказываешь, как тут ужасно и, как тебе осточертело быть на побегушках у Иоланты, но сидишь на пригретом месте и не делаешь ни чего, что бы это изменить, может не так уж и плохо тебе тут?– Я совсем не хотела говорить ни чего подобного, просто хотела попросить скетчбук и карандаши, но слова вылились из меня, как рвота: противные, некрасивые. Я прикусила губу и замолчала, испугавшись этих слов, испугавшись, что перешла черту, оскорбила, предала, этим выпадом, испугавшись, что потеряла Алекса. Сейчас он встанет, уйдет и будет прав. Больше не вернется, больше не увижу…

Алекс задохнулся холодом моих слов. Кажется, он забыл дышать.

Сжал губы, пряча слова, достал сигарету, закурил и, поднял голову, словно рассматривая облака. Сдерживая слезы, накатившие на глаза. Алекс сжал зубы так сильно, что напряглись до придела скулы, затем расслабил их, тяжело выдохнул, загнал предательские слезы подальше и затянулся еще раз.

– Ты же знаешь, что все не так,– сдавлено, стараясь, что бы голос не дрожал, почти шепотом обратился он ко мне.Я сидела, рядом сжавшись и боялась дышать. Словно притаилась, наблюдая за бабочкой любое шевеление, вздох и она упорхнет,– зачем ты это?

Меня тошнило от самой себя, хотелось просто забыть это, отмотать время и заткнутся, никогда не говорить ни чего подобного, но слова сказаны, зависли в воздухе топором, разбежались мурашками по телу.

– Извини, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть- прошептала каким – то чужим голосом,– я не должна была говорить так, и я, правда, не понимаю почему я это сказала и конечно же я так не думаю, мне жаль, Алекс, пожалуйста прости меня!– Голос сломался отчаянием.

– Ограничивать свободу могут не только стены,– помолчав, очень тихо сказал он,– то, что я могу выезжать отсюда, это всего лишь иллюзия свободы. И мои невидимые стены гораздо крепче твоих, реальных, потому, что из твоей тюрьмы есть хоть небольшой шанс сбежать.