Лир
Шрифт:
Советник. Лир, каждое твое слово есть подстрекательство к измене.
Лир. Кто это? Кто здесь?
Советник. Я был у тебя министром -
Лир. Да — я тебя знаю.
Советник. Из уважения к возрасту твоему и к твоим страданиям Корделия терпела до сей поры твою деятельность, но теперь этому придется положить конец. В дальнейшем ты не будешь выступать публично или участвовать в каких-либо политических мероприятиях. Желающие посетить тебя будут сначала проходить собеседование в военной комендатуре округа. Все эти люди должны немедленно вернуться к месту постоянного проживания. Правительство
Лир. Ты в их новом правительстве?
Советник. Как и многие мои коллеги, я подписал присягу на верность новой власти. Я всегда служил моему народу. Я рассматриваю это как основную свою обязанность. Если мы разрушим административный аппарат, воцарится хаос.
Лир. Да, да, понятно — но ты же не повесишь этого человека из-за денег?
Маленький человек. Наверно, в записях ошибка… Точно, точно!
Офицер. Уведите его вниз, на дорогу.
Маленький человек (он совершенно потерялся. Кричит) Нет!
Лир (Советнику) Останови их.
Советник. Я к этому не имею ровным счетом никакого отношения. Я пришел поговорить с тобой.
Лир. Я понял. Дикари захватили мою власть. Вы совершаете преступления и называете их законом! Великан должен встать на цыпочки, чтобы доказать, что он не карлик! — Нет, зря я на тебя кричу, у тебя же столько дел, столько нужно всего наладить, исправить все мои ошибки, я же понимаю… Но он-то всего-навсего мелкий жулик! Маленький несчастный жулик! Подумай о тех преступлениях, которые ты совершаешь каждый божий день у себя в кабинете, изо дня в день, покуда они не превратятся в рутину, подумай, что тебе радости еще и в этом преступлении!
Советник. Меня послали поговорить с тобой, как старого друга, и вовсе не для того, чтобы ты оскорблял меня, Лир. Его отвезут обратно, на стену, и там повесят. И — если тебя интересует моя точка зрения — правильно сделают.
Лир. О, я знаю вашу точку зрения! Все, что ни есть на свете избитого, пустого, жестокого и низкого, без капли жалости и человеческого чувства — там ваша точка зрения, и вы еще этим гордитесь! Вы, добрые, достойные, честные, несгибаемые, законопслушные граждане, которые верят в порядок — когда умрет последний человек, это вы его убьете! Я жил с ворами и убийцами, их жестокости и жадности есть предел, но вы, достойные и честные, вы сожрете землю!
14 и 15 СОЛДАТЫ подталкивают МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА к выходу.
Маленький человек. Нет — останови их!
Лир. Я ничего не могу сделать! Правительство безумно. Закон безумен.
Маленький человек (бросается к Лиру) Тогда зачем ты позволил мне прийти сюда и остаться здесь? О, Господи, я знаю, я иногда не лучший из детей твоих, и я не достоин — О, Господи, прошу тебя!
Лир. Я ничего не могу для тебя сделать.
Маленький человек. Тогда мне надо было остаться там, в дерьме, чтоб они застрелили меня сразу, как собаку. Я и жил, как собака, кой хрен тогда разница? И сейчас бы ничего уже не было. Зачем я мучился все это время?
МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА уводят, он плачет. ОФИЦЕР, СТАРЫЙ СОВЕТНИК, БЕН и СОЛДАТЫ уходят с ним вместе. ЛИР начинает выталкивать ЧУЖАКОВ вон.
Лир. Отошлите их всех прочь!
Джон. Ты упадешь!
Лир (ковыляет, спотыкается, размахивает палкой) Отошлите их! Правительство отдало приказ. Власть открыла пасть и рявкнула. Убирайтесь! Что вы здесь делаете? Что я вам такое говорил? Здесь нечему учиться! Я дурак! Дурак! Убирайтесь отсюда!
Сьюзен (отворачивается) Боже мой.
Лир. Отошлите их прочь! Выкиньте их всех вон!
Томас. Они уходят. (Как можно тише говорит, обращаясь к чужакам) Обождите в деревне. Я поговорю с ним.
Лир. Убирайтесь! Убирайтесь! Я же сказал, гоните всех вон!
Чужаки уходят. Остаются ЛИР, ТОМАС, ДЖОН, СЬЮЗЕН.
Томас. Они ушли.
Лир. Убирайтесь! Убирайтесь все! Оставьте меня одного!
Томас. Нет! Я должен знать, о чем мне говорить с ними! Назад их не повернешь.
Лир. Убирайтесь вон! Вон! Вон! Вон! Что за дурак тут говорит еще со мной?
Джон. (Тянет Томаса) Пойдем.
Томас. Сядь! Я уйду, если ты сядешь!
Лир. Вон уходите… Вон.
ЛИР садится. ТОМАС, ДЖОН и СЬЮЗЕН уходят в дом.
Что я могу сделать? Я сбежал из тюрьмы, разрушил стены, ключ сломал и бросил в реку, и все-таки я заключенный. Я все это время бился головой о стену. Кругом стена. Я замурован в стене заживо. Неужели вся эта боль, и страдания будут длиться вечно? Неужели мы строим одни руины, и тратим наши жизни, чтобы создать пустыню, в которой жизни нет и быть не может? И некому объяснить мне все это, и не к кому мне обратиться за судом праведным! Я старый, уж я-то должен бы знать, как следует жить, а я ничего не знаю, ничего не могу, я сам — ничто.
Входит ПРИЗРАК, он стал еще тоньше, весь сморщенный и мертвенно-бледный.
Призрак. Глянь на мои руки! Они как клешни. Смотри, какой я худой.
Лир. А, это ты. Уходи и ты тоже. Убирайся. Все кончено. Здесь ничего больше нет, ничего. Ничего не осталось.
Призрак. Наоборот, здесь слишком всего много. Прогони этих людей. Пускай они научатся переносить свои страдания сами. Но нет, это слишком больно. Вот этого-то ты и не можешь вынести: они страдают, и никто за их страдания им не заплатит, не к кому обращаться за справедливостью.
Лир. Каждую ночь кто-то плачет под окнами, и вся моя жизнь идет насмарку. Я выхожу в темноту, но так ни разу никого и не встретил. Как же люди живут? Они хотят есть, и никто их не кормит, они зовут на помощь, и не приходит никто. А когда их голод становится невыносим, они кричат — и тогда шакалы и волки сбегаются на крик и рвут их на части.
Призрак. Да, и в этом мире ты должен научиться жить. Учись! Позволь мне отравить колодец.
Лир. Зачем?