Лирика

And seraphs sob at vermin fangs

In human gore imbued.

Out - out are the lights - out all!

And, over each quivering form,

The curtain, a funeral pall,

Comes down with the rush of a storm,

While the angels, all pallid and wan,

Uprising, unveiling, affirm

That the play is the tragedy, "Man,"

And its hero the Conqueror Worm.

(1842-1849)

28. ЧЕРВЬ-ПОБЕДИТЕЛЬ

Во тьме безутешной - блистающий праздник,

Огнями волшебный театр озарен;

Сидят серафимы, в покровах, и плачут,

И каждый печалью глубокой смущен.

Трепещут крылами и смотрят на сцену,

Надежда и ужас проходят, как сон;

И звуки оркестра в тревоге вздыхают,

Заоблачной музыки слышится стон.

Имея подобие Господа Бога,

Снуют скоморохи туда и сюда;

Ничтожные куклы, приходят, уходят,

О чем-то бормочут, ворчат иногда.

Над ними нависли огромные тени,

Со сцены они не уйдут никуда,

И крыльями Кондора веют бесшумно,

С тех крыльев незримо слетает - Беда!

Мишурные лица!
– Но знаешь, ты знаешь,

Причудливой пьесе забвения нет.

Безумцы за Призраком гонятся жадно,

Но Призрак скользит, как блуждающий свет.

Бежит он по кругу, чтоб снова вернуться

В исходную точку, в святилище бед;

И много Безумия в драме ужасной,

И Грех в ней завязка, и Счастья в ней нет.

Но что это там? Между гаеров пестрых

Какая-то красная форма ползет,

Оттуда, где сцена окутана мраком!

То червь, - скоморохам он гибель несет.

Он корчится!
– корчится!
– гнусною пастью

Испуганных гаеров алчно грызет,

И ангелы стонут, и червь искаженный

Багряную кровь ненасытно сосет.

Потухли огни, догорело сиянье!

Над каждой фигурой, дрожащей, немой,

Как саван зловещий, крутится завеса,

И падает вниз, как порыв грозовой

И ангелы, с мест поднимаясь, бледнеют,

Они утверждают, объятые тьмой,

Что эта трагедия Жизнью зовется,

Что Червь-Победитель - той драмы герой!

(1901)

Перевод К. Бальмонта

29. LENORE

Ah, broken is the golden bowl!
– the spirit flown

forever!

Let the bell toll!
– a saintly soul floats on the Stygian

river:

And, Guy De Vere, hast _thou_ no tear?
– weep now

or never more!

See! on yon drear and rigid bier low lies thy love,

Lenore!

Come, let the burial rite be read - the funeral song

be sung!

An anthem for the queenliest dead that ever died

so young

A dirge for her the doubly dead in that she died

so young.

"Wretches! ye loved her for her wealth and ye hated

her for her pride;

And, when she fell in feeble health, ye blessed her

that she died:

How _shall_ the ritual then be read - the requiem

how be sung

By you - by yours, the evil eye - by yours

the slanderous tongue

That did to death the innocence that died and died

so young?"

_Peccauimus_: - yet rave not thus! but let a Sabbath song

Go up to God so solemnly the dead may feel no wrong!

The sweet Lenore hath gone before, with Hope

that flew beside,

Leaving thee wild for the dear child that should have

been thy bride

For her, the fair and debonair, that now so lowly lies,

The life upon her yellow hair, but not within her

eyes

The life still there upon her hair, the death upon

her eyes.

"Avaunt!
– avaunt! to friends from fiends the

indignant ghost is riven

From Hell unto a high estate within the utmost

Heaven

From moan and groan to a golden throne beside

the King of Heaven:

Let no bell toll, then, lest her soul, amid its hallowed

mirth

Should catch the note as it doth float up from

the damned Earth!

And I - tonight my heart is light: - no dirge will

I upraise,

But waft the angel on her flight with a Paean

of old days!"

(1844-1849)

29. ЛИНОР

О, сломан кубок золотой! душа ушла навек!

Скорби о той, чей дух святой - среди Стигийских

рек.

Гюи де Вир! Где весь твой мир? Склони свой темный

взор:

Там гроб стоит, в гробу лежит твоя любовь, Линор!

Пусть горький голос панихид для всех звучит бедой,

Пусть слышим мы, как нам псалмы поют в тоске

святой,

О той, что дважды умерла, скончавшись молодой.

"Лжецы! Вы были перед ней - двуликий хор теней.

И над больной ваш дух ночной шепнул:

Умри скорей!

Так как же может гимн скорбеть и стройно петь о той,

Кто вашим глазом был убит и вашей клеветой,

О той, что дважды умерла, невинно-молодой?"

_Peccavimus_: но не тревожь напева похорон,

Чтоб дух отшедший той мольбой с землей был

примирен.

Она невестою была, и Радость в ней жила,

Надев несвадебный убор, твоя Линор ушла.

И ты безумствуешь в тоске, твой дух скорбит о ней,

И свет волос ее горит, как бы огонь лучей,

Сияет жизнь ее волос, но не ее очей.

"Подите прочь! В моей душе ни тьмы, ни скорби нет.

Не панихиду я пою, а песню лучших лет!

Пусть не звучит протяжный звон угрюмых

похорон,

Чтоб не был светлый дух ее тем сумраком смущен.

От вражьих полчищ гордый дух, уйдя к друзьям,

исчез,

Из бездны темных Адских зол в высокий мир

Чудес,

Где золотой горит престол Властителя Небес".