Ллойс

– Под машину, Райк, живо! В укрытие! Рявкнула, Ллойс и подавая пример нырнула обратно в кусты. Вернее попыталась нырнуть. Ее движения можно было бы назвать даже в какой-то мере изящными, если бы в определенный момент, девушка не запуталась в собственных заплетающихся ногах, и прыжок не превратился в падение. Вырвавшийся из ладони наемницы револьвер описав широкую живописную дугу с чуть слышным лязгом ударился о борт фургона.

Прежде чем Элеум под аккомпанемент треска и отчаянной ругани исчезла в густом переплетении колючих ветвей моментально оценивший обстановку скриптор, в несколько прыжков, стараясь двигаться, как его учила наемница, пересек расстояние, разделяющее его с броневиком, и кувырком закатился под днище.

– Привет парень, улыбнулся ему, уже успевший обосноваться в укрытии, и высматривающий что-то в прицел Пью. – Не пойму где эта сволочь сидит, спустя некоторое время пожаловался снайпер. Надо же, гауссовку где-то достал, гад.

– Гауссовку.. Райк почувствовал, как в низу живота зашевелился ледяной ком страха. Винтовка Гаусса. Редчайшее и баснословно дорогое оружие, которым имели право пользоваться только самые лучшие паладины Железного легиона. Оружие, за каждый найденный экземпляр, которого платили столько, что счастливчик мог бы купаться в роскоши всю оставшуюся жизнь. За сокрытие, которого нарушителя предавали медленной и мучительной смерти через сожжение в стальном ящике. Кроме старейшин и сильнейших паладинов пользоваться ими могли себе позволить только лидеры крупных рейдерских банд. Причем, учитывая редкость, дороговизну и невозможность изготовления боеприпасов, у рейдеров обладание гаусс винтовкой носило скорее статусный, чем прикладной смысл. А еще им пользовались отъявленные негодяи и профессиональные убийцы высочайшего класса, те, кого и так ждала смерть при поимке.

– Эй, Райк! Тебе в рот и глаза ничего не попало? Отвлек его от размышлений донесшийся из кустов голос Элеум.

– Нет вроде! Со вздохом облегчения отозвался скриптор. И с удивлением осознал, что все это время он больше переживал не за себя, а то что неожиданно затихшая девушка могла при падении ударится головой, или напороться на какой ни будь острый сучок…

– У тебя вроде фляга на поясе. Умойся на всякий случай! Крикнула в ответ Ллойс. И киньте мне мою пушку! Она рядом с колесом лежит.

– Не вздумай, придержал за плечо поползшего было к корме фургона скриптора, стрелок. Заметит движение – всем каюк. Этой пушке броня не проблема. Не хочу кончить как наш безбилетник.

– Пью. Не там смотришь! Он ближе! Видишь куст маленький, за ним овраг. Он там засел! Снова раздался из зарослей голос девушки. И дайте мне кто ни будь мою драную пушку!

– Помогите! Я застрял! Меня в ногу ранило! Неожиданно заголосил Ыть! Горячо! Движок раскаленный! А я кровью истекаю. Ллойс? Кукла? Пью?

– Толстый, вжик-вжик? Неожиданно раздалось за спиной скриптора. Практически растворившаяся в густой тени огромного колеса, забившаяся в щель между полуосью и кузовом андроид, молниеносным движением вытянула руку, подхватила за ствол револьвер и точным броском отправила его в сторону зарослей.
– Плохой. Пояснила она открывшему от изумления рот Райку. Вместе. Если вместе то всегда. До конца. Как один. Тогда хорошо. Вжик –вжик.

– Спасибо Куколка, я тебя люблю! Колючие ветки чуть заметно шевельнулись.
– Все, сука! Я тебя вижу! Из ямы деваться тебе некуда! Кидай сюда ствол и вылезай! Неожиданно громко заорала наемница. У меня тут импульсная граната! Не хочешь вылезать - вылетишь!

– Райк, у тебя, что, и гранаты были? В пол голоса поинтересовался Пью. И дождавшись отрицательного жеста, подростка, удовлетворенно хмыкнул. – Огонь девка. С таким сотрясением, что на ногах не состоит, а сообразила..

– Не надо, летать! От баба летать совсем плохо! Я вообще не летать! Я вылезать! Только обещай не стреляй!
– Раздался откуда то со стороны указанного наемницей ориентира низкий и хриплый, будто простуженный голос.

– Чего, ыть, тебе обещать?! Неожиданно решил включится в разговор, Ыть. Стреляй в него Ллойс! Кончай его и вытащите меня отсюда. Я вам весь хабар даром отдам только вытащите!! Пью, Куколка, Райчик! Я застрял! Тут короб почти до красна раскален.. Я ведь сейчас заживо зажарюсь сучьи вы дети. В голосе толстяка слышались плохо сдерживаемые слезы. Я уже ноги не чувствую.. Достаньте меня отсюда!!! А-а!!! Суки!! Достаньте!! Достаньте!! ДОСТАНЬТЕ!! В плачущем голосе толстяка неожиданно прорезались басовитые рычащие нотки. Фургон ощутимо качнулся.

– Потерпи, Ыть, я уже иду! Отозвалась не спешащая вылезать из кустов девушка. Минутку, только на ноги встану!..

– Ы-ы-ы… Жалобно отозвался толстяк.

– То-то я чую, свининой жареной потянуло, прокомментировал Пью. И закричал, повернувшись к оврагу. Ладно! Не будем стрелять! Только пушку свою сначала выкинь. И Руки держи так, чтоб мы их видели!

– Ладно! Хорошо!! Сначала на землю упала громоздкая, больше похожая на обмотанный проводами кусок рельса винтовка. Потом, куст дрогнул, и над колючими ветками поднялись две огромные словно противни для запекания хлеба ладони. А потом показался и их хозяин.

– Твою мать, Райк, отдай, он у тебя все равно не заряжен, а пристрелить всегда успеем, сначала узнаем, что ему от нас надо, зашипел, перехватывая ствол вскинутого скриптором револьвера снайпер. С некоторыми усилиями отобрав у подростка оружие, стрелок сунув его за пояс и взяв на изготовку свою снайперку выбрался из под фургона.
– Ну и кто ты такой? Поинтересовался он, с интересом разглядывая приближающуюся к ним фигуру. А посмотреть было на что. Рост два с половиной метра. Прикрытые, кевларом, видимо выдранным из нескольких бронежилетов, предплечья толщиной не уступающие бедру взрослого человека, совершенно невероятной толщины шея, на которой огромная в два раза больше человеческой, морщинистая словно сушеная слива, совершено лысая, покрытая множеством застарелых шрамов голова выглядела мелкой и незначительной. Необъятная, прикрытая чем-то подозрительно напоминающим несколько небрежно обрезанных автогеном и сваренных в подобие кирасы канализационных люков грудная клетка, кажущаяся еще больше из-за, сшитой минимум из четырех обычных разгрузки с плотно набитыми чем-то карманами. Подойдя к фургону, серокожий медленно опустил руки и добродушно оскалился. Райк невольно попятился и зашарил по поясу в поисках револьвера.

– Моя, звать Умник. Громко возвестил мутант. Я ваша давно ходить. Вкусный консерва хотел брать, но меня баба –железный башка ножом тыкать. Я обидеться. Уйти. Потом ваша, дом старого зубастого ходить. Мне интересно стать. Никто мозга пока иметь в дом старого зубастого не ходить, а вы ходить. Тогда я за вами хотеть. У зубатого в дом много хороших штук. Вам хватить, Умник хватить. Все бы были друзья. Но тут кочевые человечки пришли. Я решить помочь. Стрелять маленький машинка. Стрелять зубатого. Я вам помочь. Вы теперь мне тушенка давать. Я с вами поехать мир смотреть! Я хороший! Явно утомленный, длинной и сложной речью серокожий, утер выступивший на лбу пот, и гордо выпрямился.

– А с чего ты решил, что мы тебя с собой возьмем? Прищурился стрелок.

– Маленький машина стрелять, зубатого стрелять, весь зверь, что вас есть хотел, пока вы пешком трава ходить душить, терпеливо повторил загибая пальцы, гигант. Баба- железная башка меня ножом тыкать, я не бить. Умник хороший! Друг!

– А где твоя стая? Не спеша опускать винтовку поинтересовался Пью.

– Я выгнатый! Нет, стая, плечи великана поникли. Вождь говорит Умник слабый, Умник глупый, Умник много болтать. Умник не давать еда, не давать баба. Тогда Умник брать гром палка и уходить.

– Вот ведь.. Восхищенно покачал головой Пью. А ты нас обижать не будешь, если проголодаешься?..

– Не буду обижать. С серьезным видом кивнул серокожий. Большой клятва кровь сердце душа даю. Моя ваш баба нравится, после небольшой паузы доверительно сообщил он. Не та с плохой волос. Большая баба плохая. Злая. Моя маленький баба нравится – железный башка. Только пусть она меня больше ножом не коли. Щекотно.

– Вот ведь денек, сплюнул себе под ноги стрелок.

– Да вытащите меня отсюда кто-нибудь!!! Неожиданно заорал придавленный капотом толстяк. Я сейчас тут сдохну!!!