Лоцман

–  Никто не сомневается в гостеприимстве полковника Говарда, - ответил юноша, - но не менее известна и его приверженность престолу.

–  Да, молодой джентльмен, и, кажется, с основанием.

–  Разве тогда было бы безопасно для меня довериться человеку, который мог бы счесть своим долгом меня задержать?

–  Это довольно правдоподобно, капитан Борроуклиф, и я не сомневаюсь, что юноша говорит искренне. Как жаль, что нет моего родственника мистера Кристофера Диллона, у которого я мог бы спросить,

–  не сочтут ли недонесением об измене, если я позволю юноше уйти беспрепятственно и без обмена на кого-либо другого!

–  Спросите у этого юного джентльмена о кацике, - посоветовал офицер-вербовщик. По-видимому, весьма довольный тем, что ему удалось разоблачить Мерри, он уже снова уселся за стол на свое обычное место.
– Может быть, он на самом деле посол, которому поручено вести переговоры в пользу его высочества.

–  Скажите, - обратился к Мерри полковник, - знаете ли вы что-нибудь о моем родственнике?

Все устремили на Мерри тревожный взгляд и несколько секунд наблюдали, как с его лица сошло выражение беспечности и сменилось глубоким отвращением и ужасом. Наконец он глухим голосом известил присутствующих об участи несчастного Диллона.

–  Он умер.

–  Умер!
– разом вскрикнули все присутствующие.

–  Да, умер!
– подтвердил юноша, поочередно оглядывая бледные лица окружающих его людей.

Наступило долгое и тяжкое молчание. Первым заговорил Гриффит:

–  Объясните нам, сэр, при каких обстоятельствах он умер и где его похоронили.

–  Его похоронили в песке на берегу моря, - медленно ответил Мерри, ибо тотчас же понял, что если скажет лишнее, то может выдать гибель «Ариэля» и тем подвергнуть опасности свободу Барнстейбла.

–  В песке?
– повторили все присутствующие.

–  Да, в песке. Но при каких обстоятельствах он умер, я объяснить не могу.

–  Его убили!
– воскликнул полковник Говард, который только теперь вновь обрел дар речи.
– Его изменнически, подло и низко убили!

–  Никто его не убивал, - с твердостью ответил юноша.
– Он умер среди людей, которые вовсе не заслуживают, чтобы их называли изменниками или негодяями.

–  Разве вы не сказали, что он умер? Что мой родственник похоронен в песке на морском берегу?

–  И то и другое совершенно справедливо, сэр…

–  И вы отказываетесь объяснить, как он встретил свою смерть и почему его похоронили столь недостойным образом?

–  Его похоронили по моему приказанию, сэр, и, если вы считаете, что такая могила его недостойна, виной этому его собственное поведение. Что же касается обстоятельств его смерти, то я не могу и не стану о них говорить.

–  Успокойтесь, кузен!
– умоляющим голосом обратилась к нему Сесилия.
– Уважьте лета моего дяди и вспомните, что он был очень привязан к мистеру Диллону.

Однако старик настолько овладел своими чувствами, что продолжал разговор значительно более хладнокровно.

–  Мистер Гриффит, - сказал он, - я не хочу действовать опрометчиво, но прошу вас и вашего товарища удалиться в отведенные вам комнаты. Я вас уважаю и не сомневаюсь, что вы будете верны вашему честному слову. Ступайте, джентльмены, стражи я к вам не приставлю!

Оба пленника низко поклонились дамам и хозяину и удалились. В дверях Гриффит приостановился и сказал:

–  Полковник Говард, поручаю этого юношу вашей благосклонности и снисходительности. Я знаю, вы не забудете, что в его жилах течет одна кровь с вашей воспитанницей, которую вы так горячо любите.

–  Довольно, сэр, довольно!
– остановил его старик и знаком руки приказал ему удалиться.
– И вы, дамы, тоже уходите. Здесь вам не место.

–  Не покину я этого ребенка, - сказала Кэтрин, - пока он находится под таким обвинением. Полковник Говард, делайте с нами все, что хотите, ибо на то ваша воля, но я разделю его участь.

–  Мне кажется, в этом печальном деле есть какое-то недоразумение, - сказал Борроуклиф, подходя к спорящим, - и, надеюсь, его можно устранить спокойствием и сдержанностью… Молодой человек, вы носите оружие, и, следовательно, должны знать, несмотря на ваши лета, что бывает с теми, кто попадает в руки неприятеля!

–  Сэр!
– гордо воскликнул юноша.
– Я впервые попал в плен.

–  Я говорю, сэр, о том, что может последовать.

–  Вы можете отправить меня в тюрьму или, поскольку я вошел в аббатство переодетым, на виселицу.

–  И вы, в ваши лета, смотрите на подобную участь так легко?

–  Вы не осмелитесь это сделать, капитан Борроуклиф!
– вскричала Кэтрин и невольно обняла юношу, словно желая укрыть его от опасности.
– А вам будет стыдно, полковник Говард, если вы допустите это хладнокровное мщение!

–  Если бы можно было допросить молодого человека в таком месте, где нам не могли бы мешать дамы, принимающие в нем столь живое участие, - тихо сказал хозяину капитан, - мы, вероятно, получили бы важные сведения.

–  Мисс Говард, и вы, мисс Плауден, - заговорил старик таким тоном, какой всегда заставлял его воспитанниц повиноваться, - ваш молодой родственник не к дикарям попал в руки, и вы можете, ничего не опасаясь, вверить его моему попечению. Сожалею, что мы заставили мисс Элис так долго стоять, но она может отдохнуть на диване в вашей гостиной, Сесилия.

Вежливо, но решительно опекун проводил Сесилию и Кэтрин к дверям, где с чрезвычайной учтивостью, о которой, особенно тогда, когда был взволнован, никогда не забывал, отвесил им низкий поклон.

–  Вы, по-видимому, сознаете, в какой опасности находитесь, мистер Мерри, - сказал Борроуклиф, после того как за дамами затворилась дверь.
– Надеюсь, вы понимаете также, что велит мне долг в моем положении.

–  Выполняйте его, сэр, - промолвил юноша.
– Вы отвечаете перед королем, а я - перед своим отечеством.

–  У меня тоже есть отечество, - возразил Борроуклиф со спокойствием, ничуть не поколебленным надменным тоном молодого человека.
– Однако я не лишен возможности быть снисходительным, даже милосердным, когда это не противоречит интересам государя, о котором вы упомянули, вы не один явились сюда, сэр?

–  Если бы я пришел сюда не один, то капитану Борроуклифу самому пришлось бы отвечать на подобные вопросы, а не задавать их.

–  Я счастлив, сэр, что ваша свита так немногочисленна. Однако нахожу, что на шхуне мятежников, известной под названием «Ариэль», в ваше распоряжение могли бы дать больше людей. И это не позволяет мне отказаться от мысли, что ваши друзья где-то неподалеку.