Лоенгрин, рыцарь Лебедя

Лорд Артурас проговорил медленно:

– Я понимаю ход ваших мыслей, благородный лорд Алготтсдоттер. Однако этот рыцарь Лебедя очень молод…

– Но с его воинским умением, – напомнил сэр Алготтсдоттер, – он мог пролить море крови. Потому сейчас постоянно говорит о миролюбии.

– Да, похоже на то. – И добавил задумчиво: – А еще бросается в глаза его подчеркнутое целомудрие, когда он даже не смотрит на придворных дам… А там встречаются такие штучки!

– Это тоже говорит о его грехах на этом поприще, – закончил за него сэр Фридрих. – Возможно, он насиловал женщин зверски и убивал или расчленял… возможно, его преступления были такими, что нам и вообразить трудно, мы же добропорядочные христиане, хоть и не самые ревностные в мире! И вот теперь, ужаснувшись содеянному, он постоянно держит себя в руках и потому идет по жизни не так, как все мы, а как должно…

– Что вообще-то противно людской природе, – сказал сэр Артурас хмуро. – Мало того, что Господь вылепил нас из сырой глины, а мог бы из благородного гранита, чего ему стоило бы, так еще и допустил, чтобы в каждом из нас поселилось семя Змея… В общем, сэр Фридрих, хорошо бы разузнать про этого рыцаря Лебедя побольше. Уверен, мы узнаем нечто такое, что все содрогнутся.

– Я сегодня же отправлю людей за пределы Брабанта, – пообещал сэр Фридрих.

– Лучше в места, – подсказал сэр Микаил Ларсен, – где недавно отгремели самые жестокие войны.

К замку подъехали, постепенно сближая отряды, а через арку прошли так, что встречающие во дворе и не уловили смертельного напряжения, готового взорваться яростной схваткой насмерть.

Леди Ортруда вышла навстречу цветущая, роскошная, с оголенной шеей и плечами, созданными для жарких поцелуев, заулыбалась, сказала самым приветливым голосом:

– Ваша светлость, сэр Лоенгрин, мы вам бесконечно рады!.. Я просто уверена, что вам у нас понравится. А я, со своей стороны, сделаю все, чтобы вам у нас понравилось… очень.

Лоенгрин поклонился, чувствуя себя как никогда скованным, соскочил с коня и с трудом заставил ноги сделать шаг вперед.

– Леди Ортруда…

Крем глаза поймал несколько удивленный взгляд Шатерхэнда, он должен по правилам поцеловать хозяйку в обе щеки, а если особо расположен, то и в губы, это не только привилегия сюзерена, но и его обязанность, но такой жест выдаст его с головой…

Ортруда засмеялась нежно и таинственно, шагнула к молодому герцогу и, бережно взяв его ладонями за щеки, поцеловала в губы. Среди рыцарей кто-то завистливо крякнул, как большой сытый гусь, а Лоенгрин ощутил, как волна жара охватила его с головы до ног.

– Благодарю, – пробормотал он сразу севшим голосом, – за теплый прием… Постараемся не слишком досаждать вам присутствием…

Ортруда воскликнула щебечуще:

– Ах, милый герцог, вы ничуть не досаждаете! Совсем напротив, это та-а-акое удовольствие…

Среди рыцарей, заметивших, как вспыхнули щеки рыцаря Лебедя, послышались смешки, у кого добрые, у кого ехидные, кто-то даже звучно причмокнул.

Конюхи и слуги быстро разобрали у всех коней, а рыцари пошли в замок, стараясь, однако, не слишком терять друг друга из виду. Тельрамунд велел управителю подготовить комнаты для гостей, также накрыть столы для ужина и сам со своими рыцарями пошел на верхние этажи.

Ортруда подошла к Лоенгрину, улыбка на ее губах самая чарующая и обещающая, даже многообещающая, оголенные и очень округлые плечи покачиваются, вызывая желание схватиться за них, полная грудь почти вся на виду, а глаза яснее ясного говорят о том, что она вся в его власти.

– Ваша светлость, – проворковала она таким голосом, что он сразу увидел ее роскошно обнаженной в постели на перине, – я не тащу вас в уединение, чтоб ваши люди не подумали, что вас намерены убить, но лучше поговорить вот здесь в стороне… нет, давайте отойдем еще, они нас будут видеть, но не услышат…

Он ответил уверенным голосом, стараясь, чтобы в нем прозвучало нетерпение:

– Леди Ортруда, ваш супруг заверил нас, что с комнатами для сна все в порядке, как и с ужином, а других пожеланий у меня нет.

Она проговорила негромко, не отводя от его лица взгляда крупных и восхитительных глаз:

– Напрасно, мой господин… господин моего тела и души… Здесь все ваши пожелания будут исполнены…

Лоенгрин произнес благочестиво:

– Человеку не нужно ничего сверх того, что ему дал Господь Бог.

– За исключением денег, – уточнила Ортруда мирно. – И еще некоторых радостей…

– Деньги, – ответил Лоенгрин, – это так мало…

– Так говорит тот, – отпарировала она, – у кого их много. А как вы насчет первой, единственной и самой главной заповеди, которую дал людям Господь? Не кажется ли вам, что человек, дерзновенно введя свои нормы брака, нарушил эту основную заповедь?..

– Почему?

– Когда мужчина берет себе женщину, – пояснила она, – и клянется быть верным только ей, он нарушает первую и единственную заповедь, которую Господь дал Адаму и Еве. Вы говорите про десять заповедей, который дал Моисею. Еще раньше он дал две или три заповеди Ною… вы их тоже соблюдаете… ведь соблюдаете?

Лоенгрин подтвердил:

– Со всем рвением.

Она сказала с торжеством:

– Но, мой господин, первую и единственную заповедь дал Господь еще самим Адаму и Еве!

– Вы… о чем?

– Плодитесь и размножайтесь, – напомнила она с торжеством. – Это самая главная заповедь, а все остальные лишь дополняют и развивают ее. Но вы, сэр Лоенгрин, дерзостно нарушаете ее!

– Разве?

– Господу угодно, – сказала она с нажимом, – чтобы земля наполнилась людьми как можно быстрее. Господу угодно, чтобы наполнилась людьми сильными, красивыми, отважными и благочестивыми!.. А она полнится уродами и увечными от рождения, потому что вы намерены орошать лоно только своей хрупкой Эльзы, а еще неизвестно, будут ли у нее дети, не бесплодна ли, а если будут – не окажутся ли больны от рождения?.. Вы просто обязаны оставить свое семя и во мне, ибо я – настоящая женщина, все мои сыновья растут сильными и здоровыми!

Он пробормотал:

– Господь велел плодиться и размножаться, но он же дал нам свободу исполнять его завет в меру своего понимания.

Она возразила с нажимом:

– Разве эта мера не является неразумной, если такой благороднейший герой не получит продолжения в детях? Разве Господу не угодно, чтобы таких, как вы, мой лорд, стало на земле больше?.. И Царство Небесное будет построено раньше!.. И мир станет чище и безопаснее, не так ли?

Он заколебался, стараясь отыскать в ее словах брешь и не находя ее. Ортруда следила за ним печальными глазами, полными укора.

– Вы нарушаете первый и единственный завет Господа, – повторила она тихо. – А без него исполнение всех остальных… ничто.

Рыцари, что наблюдали за ними издали, начали потихоньку приближаться, а сэр Шатерхэнд, не желая что-то услышать из разговора, что не предназначается для их ушей, прокричал:

– Ваша светлость, нам стоит всем вместе пойти на ужин!

Ужин прошел весьма напряженно, все настолько следили за своими словами, чтобы не задеть противную сторону и не вызвать ссору, что даже хорошо приготовленное мясо не лезло в горло, а прекрасное вино казалось простой водой.