Лоханка

Однажды – помню, что был выходной, и я подправлял крыльцо. Заходит к нам во двор военный с ромбом в петлице.

– Здравствуйте, – говорит, – товарищ Беспамятный. Меня зовут Григорий Семёнович, а про вас мне взводный Кобыландыев всё уже рассказал. Вы не против будете поговорить о ваших бранзулетках?

Ромб в петлице – это что-то близкое к генерал-майору нашего времени, так что отказывать этому человеку мне и в голову не пришло. Тем более – он явно нарочно выбрал для встречи выходной день – подгадал так, что я не занят по своим командировочным делам.

– Эх, – говорю, – отчего же вы, Григорий Семёнович, гусеничные транспортёры таким неказистым словом называете?

– Так, Иван Сергеевич, прилипло к ним это словечко ещё на Кавказе. Уже и не отскребёшь.

Перешли мы с ним за стол в тенёчке – денёк-то жаркий выдался. Подошел адьютант, Кобыланды попросил разрешения присутствовать, разложили бумаги, взялись за карандаши…

– Концепция моторизованнной пехоты с использованием в качестве транспорта гусеничных транспортёров выглядит привлекательной, – начал гость. – Организация снабжения и даже размещение полевой кухни на подобном транспортёре, тоже не вызывает затруднений…

– Помилосердствуйте, – отвечаю. – Зачем же кухню в транспортный отсек впихивать? Прицепите сзади в качестве прицепа – и делов-то!

– Ну уж нет. В болоте или при переправе через водную преграду неизбежно произойдёт задержка и подразделение будет разорвано.

Ага. Это выходит, ко мне пожаловал фанат бранзулеток, который намерен на них разместить решительно всё. Ладно, помолчу, послушаю. А он продолжает:

– Но пехоте требуется поддержка, как минимум, артиллерии. Как вам нравится вот такая идея? – и показывает мой гусеничный транспортёр с пушкой в башне над грузовым отсеком.

– Не пойдёт, – отвечаю. – Мало того, что получается перегруз, так ещё и горизонтальная раскачка машины при настильной стрельбе станет приводить к промахам. Лучше на ней подвезти к позиции миномёты, а саму машину отправить за вторым боекомплектом.

– Миномёты. Да, это неплохо, – согласился генерал. – Только не нужно их из кузова вынимать – пусть прямо оттуда и стреляют. Не придётся тратить времени на погрузку-выгрузку. Тогда миномётчики сразу включатся в преследование отступающего врага.

– А если в обороне? – наседаю я. – Чтобы окопать всю машину требуется вынуть около шестнадцати кубометров грунта – это что, к каждому миномёту возить бригаду землекопов?

Вижу, призадумался Семёныч.

– Так для обороны миномёт нужно в обычном окопе размещать. А если придётся отступить – то расчёт его на руках унесёт, когда расстреляет боеприпасы, – вмешался адъютант. А Кобыланды принялся строчить в толстой тетради.

– И всё-таки, нужна пушка, – продолжил настаивать комбриг – так его звание сейчас звучит правильно.

– Трёхдюймовка? – и смотрю скептически.

– Хотя бы. Но с длинным стволом, чтобы можно было и по танкам стрелять.

Вот тут уже я призадумался. Понимаете, сказать, что так нельзя – проще простого. Мол, цепляй сзади обычную ЗИС-3 (если они уже есть, а если нет, то что-то похожее), грузи на транспортёр расчёт и снаряды… но это и без меня знают. А тут – нетривиальная задачка.

– В общем, – отвечаю, – против танков эту машину можно применять только в обороне – то есть, закопанную так, что один ствол наружу. А, значит, ни щита, ни дульного тормоза у пушки быть не должно потому, что единственной защитой нашей жестянке может служить маскировка. Башню, ясное дело, сюда тоже не разместить – не вынесет Боливар её веса. Ствол может палить исключительно вперёд с поворотом вправо-влево градусов на пятнадцать, а сзади нужно будет делать подпорку в землю. Ума не приложу, какую пушку для этого приспособить, и вообще – есть ли подходящая?

– Да, насчёт пушки – вопрос непростой. Но это уж мы порешаем. А вот как быть со связью? Столь мобильным формированием, как мне сейчас видится, кроме как по радио управлять совершенно невозможно…

До вечера мы усидели два самовара, а там и уехали гости. Присел я на недоделанное крылечко и призадумался – того, чего напланировали сегодня, хватит мне на многие годы работы. Это не считая того, что ни спидометров, ни тахометров на порождениях моего «мрачного гения» и в помине нет. Количество горючего в баках определяют, погружая палочку через горловину… с вентиляцией не всё в порядке, отопления нет и в помине. Действительно, бранзулетка у нас, а не гусеничный транспортёр.

Глава 4. Новая волна

Анна родила осенью, и вскорости я забрал её обратно – доставил домой уже не вдовой, а мужней женщиной. Если и были какие разговоры о её моральном облике – то негромкие – срок траура по Никодиму закончился, так что общая благопристойность оказалась соблюдена, а высчитывать месяцы никто не торопился. Я, сказать по правде, домой приходил только ночевать – слишком много новых модификаций транспортёров затребовали от нас войска.

Скажем, ту самую длинноствольную трёхдюймовку мы впихивали в машину совместно с конструктором артсистем – двигались навстречу друг другу. Тут и приделал я к корме бульдозерный нож-отвал. Он служил бы опорой при стрельбе, а ещё очень помогал при окапывании.

Так вот, из этой затеи решительно ничего не получилось – сразу пошел перегруз на корму машины. К тому же отдача длинноствольной пушки быстро ломала нашу «коробочку»: шестимиллиметровая листовая корабельная сталь стремительно накапливала деформации. Поэтому, вместо длинноствольной дивизионки мы поставили полковушку со стволом чуть больше метра и обеспечили ей большие углы возвышения, заодно исключив малые. Получилось что-то вроде чистой гаубицы, зато с довольно широким сектором обстрела – градусов по тридцать влево-вправо. В результате горизонтальные нагрузки от отдачи уменьшились за счёт возрастания вертикальных, с которыми справлялась подвеска.

От военных это чудо заказывали интенданты, то есть принимать решение о пригодности данного уродца для использования при охране транспортных колонн на марше должны были Кобыланды, его начальник Григорий Семёнович и наш военпред Кузьмин. В экипаж опытного образца они пригласили с собой ещё и артиллерийского конструктора, а меня взяли мехводом. В этом составе мы долго колесили по необъятной астраханской степи стреляя разными зарядами на всевозможные расстояния.

Самое странное – машину они признали годной для решения поставленных перед ней задач и заказали двенадцать штук. Посетовали на то, что никак не встаёт на неё пулемётная башенка – но при маломощном двигателе возить собой ещё и её было чистым расточительством. Да и стволу она мешала – так что одно к одному. Тем более – боезапас ведь и места требует, и весит немало. Зато удалось сохранить плавучесть и не потерять в проходимости.

Машинка-то маленькая и лёгкая. Я это особенно хорошо понимаю потому, что имею представление о самоходках более позднего периода. А у нас на всё про всё чуть тяжелее трёх тонн и на вид как прилично раздавшийся вширь жигуль-классика.

* * *

Следующей «моделью» была ремонтная «летучка» с краном грузоподъёмностью четыреста килограммов – в расчёте на монтаж-демонтаж двигателя в полевых условиях. Сильно утеплённые, практически, жилые варианты вездеходов затребовали геолого-разведывательные учреждения. Пограничники просили увеличить скорость. Собственно, с этого и начался следующий этап – для третьей модели бранзулетки был предоставлен стодвадцатипятисильный дизель, что, как оказалось, не потребовало никакой перекомпоновки машины. Только ход сообщения между кабиной управления и грузовым отсеком сделался совсем узким – для проползания на боку, причем, с риском застрять.