Локи. Дилогия

– Парень… вы… порубежники? – прохрипел Старицкий.

Логачев утвердительно кивнул.

– Простите… Просто я решил, что…

– Все нормально! – отмахнулся Ярослав и продолжил повествование. Как я поняла, превращая эту компанию в еще одно «послание для спасателей»: - Так вот, блок МС-связи, который в настоящее время заблокирован, начнет подавать сигналы «SOS» где-то через восемь суток. Еще часов через пятнадцать-двадцать прилетят военные корабли. Только вот пятеро любителей зарабатывать деньги на чужом горе до сих пор живы. В тех помещениях, где они заблокированы, есть члены экипажа и пассажиры, которые, вне всякого сомнения, будут использованы в качестве заложников. И прежде, чем к ним вламываться, тем, кто поднимется на борт, стоит пообщаться с нами.

– В каком смысле «стоит»?! В смысле, по МС-связи?! Вы что, собираетесь куда-то улететь?! – испуганно затараторила любительница металлических украшений.

– Нет. Но для того, чтобы постучаться в нужные помещения, командиру спасателей придется передать кое-какие файлы Большому Начальству ИСБ… - усмехнулся Локи. Затем вытащил из кармашка БРС-ки один из трофейных коммов и кинул его Головлеву: - Если они доберутся до вас раньше, чем найдут такие же коммы, разбросанные по кораблю, то передайте им все, что я только что сказал.

– И не надо нас искать или шарахаться по палубам, ладно? – холодно предупредила Забава. – Мы не страдаем излишней доверчивостью и вполне допускаем, что вас не четверо, а пятеро. Или кто-то из вас является еще одним сообщником тварей, пытавшихся захватить «Левиафан».

– К сожалению, подходящей химии у нас с собой нет, а устраивать экспресс-допросы потенциально невиновным пока не хочется… - подхватил Локи. – Однако если вы дадите повод, то мы передумаем.

– Не дадим! – твердо пообещал Старицкий и, чуть поколебавшись, добавил: - Ибо видели результаты предыдущего…

…В свою каюту мы вернулись в начале восьмого «вечера» на остатках терпения и, вломившись в гостиную, рванули по туалетам. На вопросы встревоженной Насти отвечали уже через двери. А когда смогли нормально соображать, то перебрались в ванную, добросовестно помылись и вспомнили о мелких. Вернее, услышали их верещание, поняли, что заслон из одного человека вот-вот будет снесен, торопливо влезли в купальники, наполнили джакузи и попадали в горячую воду.

Группа юных, но очень деятельных и абсолютно неподкупных дознавателей ворвалась в помещение сразу после команды «Запускай», увидела наши довольные морды и, конечно же, потребовала своей доли наслаждений! А когда услышала напоминание об временной ограниченности ассортимента ВСД, одинаково фыркнула и попрыгала в воду прямо в футболках. Что интересно, Аня сразу же забралась на колени к Забаве и привалилась к ее груди, а Татьяна, поколебавшись, втиснулась между Лизой и Локи. После чего одарила меня виноватым взглядом, мол, «прости, но на три части я никак не разорвусь».

Шереметева-старшая, полюбовавшись нами с бортика, наступила на горло собственным желаниям и изобразила официантку – подошла к терминалу, и уже оттуда стала принимать заказы на очень поздний завтрак, совмещенный с обедом и ужином. Ну, мы и назаказывали столько, что она сбилась с ног, перетаскивая все это к краю джакузи.

К слегка отредактированному рассказу о своих приключениях приступили после первого блюда. И лишь потому, что устали от умоляющих взглядов Титовых. Зато потом разошлись не на шутку и основательно заврались. В смысле, приукрасили все, что можно и нельзя. Правда, когда Забава начала описывать нереальные стати Михаила Старицкого, мелочь ей не поверила, заявив, что мужчин настолько больше «их» Локи не бывает. Но стоило Ярославу «расстроено» развести руки и вздохнуть, как Анька мгновенно перестроилась:

– Во-первых, ты еще растешь. Во-вторых, уже намного умнее, быстрее и опаснее. И, в-третьих, ты их взял тепленькими, а не они тебя, вот!

Не согласиться с ее выкладками было сложно, поэтому мы спрятали улыбки и продолжили завираться дальше. И держали серьезные лица до тех пор, пока не добрались до итогов наших мотаний и не услышали авторитетное заключение Танюшки:

– Ну и правильно! Эти клуши вам не соперницы. Значит, их мужики начали бы к вам подкатывать, а Локи бы пристрелил гадов на месте. Ну, и зачем нам в каюте две неприкаянные бабы?

Сначала ржали под водой, куда сползли, стараясь удержаться от хохота. Потом все-таки вынырнули, посмотрели на недоумевающую девочку и закатились снова. А когда закончили веселиться, согласились с ее мнением. Каждый в меру своей фантазии:

– Ну да, мне вполне хватает моих, прикаянных…

– Незачем – нам его самим мало…

– Нечего ему пялиться на всяких образин – пусть любуется нами…

Пока мы озвучивали вариант за вариантом, Аня косилась то на меня, то на Настю и недовольно сверкала глазенками. А когда дождалась паузы в комментариях, сокрушенно вздохнула:

– Не, мной и Танькой пока особо не полюбуешься. Но лет через пять-шесть, когда мы догоним и перегоним Дашу, придется!

Что на эту угрозу ответил Локи, я не услышала, так как снова сползла под воду. Увы, в этот раз нормально повеселиться не дала Забава, злобной щучкой сорвавшаяся со своего места и начавшая меня щекотать. Надо ли говорить, что мне на помощь бросилась Настя, а ей – Лиза, и что уже через несколько мгновений джакузи превратилось в поле боя? Наверное, нет. Стоит лишь отметить, что дамская часть компании, от души повоевав между собой, закончила сражение феерической победой над… единственным мужчиной. Защекотав его до икоты, а потом пару раз показательно утопив. И, естественно, потребовала репараций – позирования вместе с нами для голографий на память.

Танька Титова, придумавшая этот вид компенсации за моральный ущерб от неминуемого расставания, была уверена, что процесс получится веселым. Ан нет, всего через пару-тройку минут после начала позирования начал темнеть взгляд Шереметевой-старшей, следом за ней загрустила младшая, а потом проняло и Аню. Да так, что она чуть не разревелась. Тем не менее, задуманное мы все-таки осуществили. Сохранив на коммах по сотне-другой голографий каждая и обменяв их на все остальные коллекции. А после того, как закончили, вышибли плохое настроение мороженым, фруктами и лимонадом.

Ближе к полуночи, когда начала стихать и вторая волна веселья, Забава о чем-то пошепталась с Настеной, а через несколько минут та вдруг заявила, что день выдался уж очень тяжёлым, и нам пора отдыхать. Мелкие, конечно же, расстроились, но усиленно старались не показывать виду. Поэтому первыми выбрались на бортик и отправились сушиться в душевую кабинку. Шереметевы составили им компанию, потом пожелали нам добрых снов и увели Титовых в детскую спальню. А Беклемишева утащила меня в медблок, подошла к капсуле, поколдовала над панелью управления и подняла крышку:

– В поместье Логачевых, во время первого осмотра, я убрала блокировку проходимости фаллопиевых труб, которую тебе поставили в «Аише». А сейчас считаю необходимым вернуть ее обратно. Залазь.

Беременеть в ближайшем будущем в мои планы не входило, поэтому я согласно кивнула, без лишних слов забралась на ложе и почти сразу же отключилась. Пришла в себя, как водится, через миг по субъективному времени и через двадцать две минуты по реальному. Потом уступила место Забаве, накинула на плечи халатик, села на диван и пробездельничала еще столько же, изредка поглядывая на потемневшую крышку, чтобы хоть как-то отвлечься от полного раздрая в мыслях и чувствах.