Локи. Дилогия

Пока грозный механизм перемещался по балкам и спускался вниз по стене, Мещерский задумчиво крутил левый ус. Затем подошел к стазис-контейнеру, зажатому между двух верхних манипуляторов «Забияки», некоторое время разглядывал труп через прозрачную верхнюю крышку, а затем склонился над панелью управления и набрал незнакомую комбинацию символов. В ответ на это «ящик» недовольно мигнул габаритными огнями и подсветил крышку тревожным алым светом. Однако дождался лишь подтверждения введенной команды и за каких-то пятнадцать секунд вышел из рабочего режима.

Пока крышка поднималась в верхнее положение, князь успел натянуть одноразовые медицинские перчатки, вытащить из нагрудного кармана стандартного флотского комбеза какое-то устройство размерами с автомед и синхронизировать его со своим ТК. На запах разложения, которым пахнуло из контейнера, не обратил никакого внимания – деловито «скормил» устройству несколько волосков, затем поднес его к левому глазу тела второго помощника капитана «Левиафана» и приподнял веко, а через пару-тройку секунд выдвинул щуп и поскреб им в полости рта.

Результаты анализов изучал эдак с полминуты, потом скрипнул зубами и повернулся ко мне:

– Поднимайте девушек – вы переселяетесь на «Святогор». А этот кораблик продолжит двигаться по прежнему маршруту.

Я коротко кивнул, надел пилотский шлем, подключился к системе оповещения двух из четырех кают, довел до их обитательниц новые вводные и немного понаблюдал за спешными сборами. Потом поднял кабинку лифта на жилую палубу, открыл двери и снова «вернулся» к князю Мещерскому, который за это время успел подойти к аппарели и задумчиво уставиться на ближайший «Шершень».

– Константин Германович, как я понимаю, мичманы Палицын и Одинцов полетят дальше?

– Да. Но с другим стазис-контейнером… - кивнул он. А когда я подошел поближе, заинтересованно посмотрел на меня через плечо: - Почему «Шершни», а не «Мангусты» или, скажем, «Кречеты»?

– Из-за высоты оружейных пилонов относительно палубы. Если во-от из этого вылетит легкая ПКР «Маргаритка» и попадет в «Мангуст», то пострадает только его рубка. «Кречет» в лучшем случае обзаведется дырой в трюме. А у «Шершня» гарантированно рванет весь боезапас.

– «Если хлопать дверью, то от души?» - процитировал Мещерский.

Я утвердительно кивнул, ибо оценил этот принцип дядьки Фрола еще в начальных классах школы, добиваясь уважения сверстников, пытавшихся называть меня маменькиным сынком. Потом чуточку поколебался и все-таки задал интересующий вопрос:

– Константин Германович, не расскажете, чем закончилась спасательная операция?

– Вашими стараниями, Ярослав Викторович, небывалым успехом! – без тени улыбки заявил он. – Спасательные капсулы и все жилые помещения «Левиафана», кроме ходовой рубки и пятьсот семнадцатой каюты, были вскрыты за каких-то шесть часов, а освобожденные пассажиры переведены на БДК «Борисполь». К этому моменту умельцы Татищева добрались до искина и хранилищ ВСД, проанализировали потребности людоловов, подготовили «заряженные» аналоги наиболее часто используемых напитков и отправили их по первым же запросам. В результате троица, заблокированная в рубке, была взята спящими и вскоре предстанет перед судом. А твари из пятьсот семнадцатой не пережили общения с озверевшими абордажниками. Или, согласно официальной версии, оказали вооруженное сопротивление при задержании и были уничтожены. Таким образом, при попытке захвата круизного лайнера подготовленной группой профессионалов погибла всего одна женщина. Если не считать того, что порядка шести с половиной сотен пассажиров нуждаются в помощи психологов, что, по сути, ерунда. Кстати, через огонь и воду вы прошли более чем достойно. А как вам медные трубы?

– Никак, ваше превосходительство! – вздохнул я. – Тот кусочек, который пришлось прихватить на Рубеже, дался крайне тяжело и оставил не самые приятные воспоминания.

– А придется! – хохотнул он, услышал шелест двери лифта и изумленно уставился мне за плечо.

Ну да, я его понимал – ожидать такой скорости сборов можно было от военнослужащих или порубежниц. Но вторая пара пассажирок «Чирка» не относилась ни к тем, ни к другим. Тем не менее, уже выходила из кабинки затянутыми в повседневные флотские комбезы, с простенькими, но аккуратными прическами, с игольниками на бедрах и с тактическими рюкзачками за плечами!

Я мысленно усмехнулся, развернулся на месте и представил Мещерскому всех четырех девушек. Князь учтиво поклонился, очень галантно и с тонким юмором восхитился их самоотверженности, исполнительности и умению подчиняться достойнейшему, сделал комплимент красоте «юных воительниц» и, наконец, вспомнил обо мне. В смысле, сообразил, что я до сих пор в пилотском скафе, и отправил переодеваться.

Картинку с камер трюма я вывел на лицевой щиток шлема чуть ли не раньше, чем влетел в кабинку лифта. Сразу после того, как закрылись двери, выкрутил громкость до упора, а на пороге своей каюты услышал удивленное восклицание Елизаветы:

– Ваше превосходительство, а мы что, не на Белогорье?

– Инструкции, которые я озвучил в голосовом сообщении, были частью операции вашего прикрытия, а рекомендации, которым последовал Ярослав Викторович, были изложены в приложении, зашифрованном с помощью очень специфического криптографического ключа. В результате ваш «Чирок» вышел из гипера в мертвой системе «неподалеку» от Белогорья и оказался на борту тяжелого ударного крейсера «Святогор», вроде как не имеющего отношение к ИСБ.

– Судя по тому, что вы подняли только нас, подчиненные капитана-лейтенанта Татищева продолжат полет по прежнему маршруту?

– Ну да! – хохотнул Мещерский. – Зачем разочаровывать тех, кто так тщательно готовился к встрече с вами?

«Там, «наверху», играют все, всегда и со всеми, с кем позволяет текущий статус…» - мысленно повторил я, отшвырнул снятый скаф в сторону и метнулся к своей одежде, заботливо разложенной по кровати кем-то из девчонок…

…За время моего отсутствия тайный советник успел ответить на несколько вопросов сестер Шереметевых, «пообщаться» с корабельной ВСД, получить грузовой антиграв и отцентровать стазис-контейнер. Поэтому сразу после моего появления из кабинки лифта подхватил «поводок» и без лишних слов пошел к аппарели. Я ускорился, забрал у Забавы тревожный кейс, сбежал на летную палубу, оглянулся через плечо и мысленно рассмеялся – все четыре девушки двигались следом по-боевому. В смысле, сосредоточившись, распределив сектора ответственности и выдерживая привычные интервалы. Не расслабились ни в шлюзе, ни в адмиральском лифте. И спровоцировали князя Мещерского на шутку:

– Дамы, я понимаю, что экипаж этого корабля предан мне, а не Ярославу Викторовичу, но это недостаточно веская причина для того, чтобы отстреливать всех и каждого!

– А о слишком раннем подъеме вы, конечно же, предпочитаете не вспоминать… - «недовольно» проворчала Забава.

– Ну да! Ведь в нем виноват я… - притворно вздохнул ИСБ-шник и жизнерадостно рассмеялся. А когда кабинка остановилась, жестом предложил девушкам выходить первыми и продолжил в том же духе: - Но я искренне раскаиваюсь в столь чудовищном проступке и в качестве моральной компенсации приглашаю вас поселиться на адмиральской палубе. Третья и четвертая двери по правой стороне этого коридора ведут в гостевые покои, не идущие ни в какое сравнение с каютами на «Чирке». В общем, располагайтесь, чувствуйте себя, как дома, и добрых снов.

Пока я вспоминал, какому флотскому званию, согласно табели о рангах, соответствует тайный советник, и положена ли ему адмиральская каюта, Даша забрала у меня кейс и вслед за остальными девушками рванула заселяться, а Мещерский, проводив их задумчивым взглядом, повернулся ко мне:

– А нам с вами, Ярослав Викторович, придется немного поработать.

Демонстрировать единство и уровень профессионализма команды требовалось с первых минут общения, и я озвучил наиболее весомый вариант возражения: