Локи. Дилогия
Шрифт:
– Солидно… - уважительно хмыкнул Мещерский, задумчиво потер гладко выбритый подбородок и как-то странно прищурился: - Что ж, тем больше причин прислушаться к мнению вашего многоуважаемого родственника.
Развивать эту тему у меня не было никакого желания. Во-первых, любое упоминание о Фуджейре автоматически возвращало Федосееву в прошлое, которое она пыталась забыть. Во-вторых, все эти рейды были учебными, то есть, проходили под постоянным присмотром кого-нибудь из старших. В-третьих, не хотелось слишком сильно удивлять Шереметевых – да, они очень неплохо вжились в рекомендованные роли, однако единственный зритель был далеко не ребенком и умел отличать игру от настоящих чувств. Ну, и в-четвертых, размер вознаграждения, объявленного за мою голову,
– По его мнению, ты никогда не складываешь все яйца в одну корзину, всегда придерживаешь лучшее напоследок, и с тобой выгоднее дружить, чем воевать.
– Так и есть! – подтвердила Панацея, потянулась к вазочке с конфетами, выбрала «Лисичку» Великолукской шоколадной фабрики и зашелестела фантиком. – Поэтому решайте дело миром.
– Воевать с вами я и не собирался… - без тени улыбки заявил ИСБ-шник и вроде как пошутил: - Ярослав Викторович, что вы хотите в обмен на возможность ознакомиться с тем самым «лучшим»?
Выразить свои желания одной фразой не получилось, поэтому я начал издалека:
– Анастасия и Елизавета Игоревны оказались в нашей команде случайно. Да, их помощь трудно переоценить и да, я обязан им жизнью, но в политических играх такого уровня им делать нечего. Тем более, в качестве соратниц человека, голова которого стоит пятьдесят миллионов дирхамов.
Как и следовало ожидать, Шереметевы попытались возмутиться, но нарвались на два одинаковых жеста и прикусили язычки. А я продолжил излагать свою мысль:
– Далее, факт использования ими чужих айдишек может послужить аргументом в самых разных «игрищах», и мне бы хотелось, чтобы информация об этом либо перестала существовать, либо перестала иметь хоть какую-либо ценность. И последнее – у этих барышень не самые лучшие отношения с отцом. Было бы неплохо, сумей вы решить и эту проблему.
Как ни странно, Мещерский не удивился даже третьему, несколько… своеобразному требованию – задумчиво подергал многострадальный ус, секунд двадцать невидящим взглядом смотрел в дальнюю стену, а затем уставился на недовольно хмурящихся девиц. И следующие минут пять-семь методично, обстоятельно и несколько жестковато уничтожал их представления о высшем свете. В смысле, очень убедительно и доходчиво описал наиболее вероятные варианты их будущего в том случае, если я сниму первое требование, затем так же добросовестно объяснил, чем чревато игнорирование второго, а потом перешел к третьему:
– Для того, чтобы оценить важность последнего условия, вам просто не хватает информации. Посвящать вас в государственные тайны я, естественно, не стану, зато озвучу предложение, которое, как мне кажется, устроит и вас, и Ярослава Викторовича, и меня. Итак, героинями, оказавшими посильную помощь команде порубежников, будут назначены две молодые сотрудницы ИСБ. Они же получат свою часть славы и все, что с этим связано. В это же самое время в этом же ведомстве появятся две новые сотрудницы с вполне реальными государственными наградами и закрытыми банковскими счетами, на которые будет перечислена материальная часть благодарности Его Императорского Величества.
Шереметева-старшая нахмурилась еще сильнее, а младшая, более практичная, наоборот, приободрилась и на время «забыла о своей обиде». Правда вскоре заметила «слабые места» плана и занервничала. Для того, чтобы понять причины такого поведения, не надо было быть семи пядей во лбу. И князь это продемонстрировал:
– Анастасия Игоревна, Император не может не отметить вашего поступка. Точно также, как Ярослав Викторович не может не отплатить вам добром за спасение жизни. Ибо в альтернативе – потеря самоуважения и уважения окружающих. Поэтому примите и награды, и помощь, как должное. А по поводу ваших сомнений, Елизавета Игоревна, скажу следующее. Сестры Титовы и обитатели
неучтенного «логова» все еще находятся борту большого десантного корабля «Борисполь». Там же трудится бригада высококлассных психологов нашего ведомства. Так что подправить воспоминания не проблема.Девушки покраснели до корней волос, а он, как ни в чем не бывало, продолжил озвучивать свое предложение:
– Никаких проблем с использованием вами чужих айдишек не возникнет. Следствие установит, что с момента побега из дому и до вызволения из каюты вы, равно как и остальные жертвы лже-телохранительниц, находились под воздействием программных закладок, вложенных в ваши сознания госпожой Завадской. Соответственно, не можете нести ответственности за поступки, совершенные в этот период. Более того, в связи с необходимостью избавления от последствий длительного воздействия специалиста по НЛП, прямо с борта «Борисполя» вы отправитесь в наш ведомственный санаторий. А через пару-тройку недель будете признаны дееспособными и пройдете тестирование, по результатам которого получите гранты на учебу в гражданских ВУЗ-ах Новомосковска. Причем по программе «Грядущее», курируемой Императрицей Анной Николаевной. А чтобы в процессе учебы не пришлось мыкаться по общежитиям – и документы на квартиру в Ивовой Роще.
У Шереметевых загорелись глаза. Еще бы, об этом районе столицы слышали даже в самых медвежьих углах Империи. Ведь именно там проживала так называемая интеллектуальная элита государства, то есть, студенты самых престижных высших учебных заведений Новомосковска, преподаватели, молодые ученые и так далее. Увы, радость девушек исчезла также быстро, как и появилась. Уступив место угрюмой обреченности. Причем не наигранной, а вполне реальной. Я мысленно усмехнулся, а Константин Германович насмешливо покачал головой:
– Милые барышни, в данном конкретном случае мнение вашего папеньки не играет абсолютно никакого значения! Если описанное будущее устраивает Ярослава Викторовича, то я его создам. Нет – будем искать более приемлемые варианты.
Этот кусочек «шоу» «милые барышни» отыграли на тысячу баллов из тысячи возможных – очень убедительно сделали вид, что смирили гордыню, и согласились переложить бремя ответственности за принятие столь серьезного решения на мои плечи:
– С жизненным опытом у нас пока действительно не очень. Поэтому мы будем счастливы услышать мнение нашего спасителя.
Отказывать им в столь малой просьбе я не собирался:
– Константин Германович, в вашем предложении не хватает слова «эмансипация» и не раскрыты обязанности «новых сотрудниц» ИСБ.
Мещерский пожал плечами:
– Я, как и ваш уважаемый родственник, предпочитаю придерживаться не буквы, а духа договора. Но вы со мной еще не работали, поэтому объясню чуть подробнее. Фраза «будут признаны дееспособными» по умолчанию подразумевает признание обеих барышень совершеннолетними. Далее, в их контракте с нашим ведомством будет прописана одна-единственная обязанность – закончить обучение по специальности, которую они выберут сами. То есть, не будет ни кураторов, ни «настоятельных просьб», ни намеков или рекомендаций. Ну, а с квартирой и того проще – она будет частью той самой благодарности Императора, упоминание о которой так задело Анастасию Игоревну.
– Что ж, лучшие условия трудно даже представить… - заключил я, сообщил князю, что мне надо ненадолго отлучиться, и после его кивка встал из-за стола.
Прогулка до каюты, потрошение тревожного кейса Забавы и возвращение обратно заняли считанные минуты, однако за это время в кают-компании стало на двух «барышень» меньше. Выяснять, куда они подевались, я, конечно же, не стал – вернулся на свое место, сел и протянул Мещерскому стандартный экранированный контейнер для инфокристаллов.
Следующие четверть часа князь был занят. Просматривал названия файлов, содержащихся в каждой отдельной «бусинке», открывал некоторые документы, что-то копировал себе на комм и иногда чуть заметно темнел взглядом. Что, вне всякого сомнения, можно было считать аналогом вспышки гнева.