Лорд-грешник

– Я сам не беру заказы, поэтому сначала вы должны поговорить с торговцем; эти люди не любят, когда мы делаем что-то помимо них.

– Конечно-конечно, я понимаю. – Линдейл с восхищением огляделся. – Ваша работа – почти чудо: сегодня – тряпье, завтра – бумага. – Он заглянул в чан. – Один из ваших заказов?

– Да. Правда, я немного задержал его, потому прошу меня извинить…

– О, разумеется, мы не хотим вам мешать, но, чтобы не тратить время попусту, и ваше и торговца, скажите, вы делаете тонкую белую бумагу с водяными знаками?

Мистер Туикенем тут же начал возиться со штабелем сеток.

– Когда-то делал, но это было давно. А сейчас желаю вам обоим доброго дня.

Линдейл без всяких церемоний пошел к выходу, и Брайд чуть не топнула ногой. Она была уже на расстоянии вытянутой руки от фетра, но так и не сумела бросить взгляд на новую бумагу Туикенема.

– Вы могли бы отвлекать его подольше, – сказала она, когда они вышли на улицу.

– Зачем?

– Я хотела оценить качество его бумаги. Вы получили ответы на свои вопросы, а я – нет. – В раздражении Брайд даже ускорила шаг.

– Почему бы вам просто не зайти в любой магазин и не выбрать бумагу по своему вкусу? Если вы хотите что-то особенное, я и это могу для вас устроить.

– Но тогда и ваша личная бумага может быть заказана тем же способом.

– Тут дело не в бумаге – я хочу рассеять подозрения насчет «I Modi». Вряд ли бумага для них была куплена по обычным каналам, поэтому я решил проверить источники.

– Вы говорите о возможности подделки, не так ли?

– Да. Время идет, и я все больше сомневаюсь в их подлинности.

Линдейл посадил Брайд в карету, дожидавшуюся на Флит-стрит, и они поехали к Портмен-сквер.

– Теперь, когда прибыл ваш пресс, вы можете принимать куда более интересные заказы, чем иллюстрации Мюррея, а заодно заняться собственными рисунками. Есть коллекционеры, предпочитающие оригинальные работы художника-гравера простым репродукциям.

Действительно, в магазинах гравюр и эстампов Брайд видела жанровые сцены и пейзажи. Художником она никогда себя не считала, но вполне могла сделать это лучше многих, кто называл себя таковым. Некоторые из работ были раскрашены вручную, и Мэри с Анной прекрасно могли бы с этим справиться.

– Пластину репродукции можно сразу продать издателю, – все же возразила Брайд. – А цена оригинальной работы зависит от количества проданных отпечатков.

– Скоро твоей семье не надо будет работать, и если ты захочешь сделать нечто иное на вашем прессе, ты сможешь себе это позволить. – Закрыв шторы на окнах кареты, Линдейл посадил Брайд к себе на колени. – Обещаю купить все пластины, которые ты сделаешь.

– Так ты хочешь стать моим постоянным покупателем?

– Да, ибо не сомневаюсь, что товар будет превосходен.

Брайд ожидала, что теперь он ее поцелует, как всегда делал, пользуясь представившейся возможностью; но Эван, похоже, слишком углубился в собственные мысли.

Она тоже погрузилась в размышления, но вовсе не о подделках и бумаге. Брайд думала о том, как ей хорошо с ним, когда они вместе. Радость взаимопонимания казалась ей даже превыше удовольствий, которые они делили, занимаясь любовью. Раньше она беспокоилась, что внимание Эвана окажется слишком назойливым и опасным, а он заставил ее чувствовать себя защищенной и свободной. Увы, все это должно скоро кончиться. Брайд не могла избавиться от предчувствия, что конец уже наступает, возможно, даже сейчас, в этой карете.

Когда они подъехали к дому на Портмен-сквер, Линдейл поцеловал ее в щеку.

– Завтра увидимся?

– Да, в полдень.

– Раз вы окончательно устроились, может, ты захватишь и серии Каральо? Горю нетерпением изучить их.

Уже после встречи с мистером Туикенемом у Брайд было тяжело на сердце, а теперь оно почти разрывалось.

Одно дело ждать конца сна, и совсем другое – узнать точный час пробуждения.

– Я уверена, что не забуду их принести.

Брайд посмотрела на знакомый профиль, однако не смогла уловить выражение лица графа. Неужели он уже догадался? И если да, то о чем именно?

Слуга, открыв дверцу, помог ей выйти, и потом она долго смотрела вслед удалявшейся карете с гербом Линдейла, пока та не свернула за угол.

Они оба лгали у Туикенема, и Брайд подозревала, что оба это знали. Она пришла туда не ради бумаги для пресса, а он не для того, чтобы посмотреть, не Туикенем ли изготовил бумагу для поддельных «I Modi». Серия Линдейла отпечатана на плотной кремовой бумаге, Туикенем же делал тонкую белую с водяными знаками. Граф наверняка это заметил, так же как и она.

На такой бумаге печатались банкноты.

Глава 22

Когда Брайд вошла в дом, единственным ее желанием было добраться до спальни, где она могла снова обрести самообладание, которого ее лишил визит к мистеру Туикенему.

Однако ее надеждам не суждено было оправдаться.

Едва открыв дверь, Брайд заподозрила неладное. В доме стояла такая тишина, словно там никого не было.

Внезапно на площадке лестницы, ведущей в кухню на цокольном этаже, возникла Джоан; глаза сестры, затуманенные сочувствием, выглядели так, как будто она вот-вот заплачет.

– Что-то произошло? – подозрительно спросила Брайд.

– Лучше спустись к нам. Это Анна.

– Что? Заболела?

Покачав головой, Джоан повернулась и молча пошла вниз. Брайд поспешила следом.

В кухне Джилли что-то помешивала в кастрюле, стоявшей на огне; Мэри сидела недалеко от двери. Настроение было сродни молчанию в карете.

– Анна уехала, – выпалила Мэри, увидев старшую сестру. – Нет, ты можешь в это поверить? Велела отнести вниз свои дорожные сундуки прямо у нас под носом, а потом взяла и уехала.

– Я говорила ей, что она не может уехать, но она не обратила на мои слова никакого внимания. – Джоан покачала головой и вздохнула.

Поведение Анны ошеломило Брайд не меньше, чем всех остальных.

– И куда она поехала?

– Назад в Шотландию. – Мэри картинно закатила глаза. – «Домой», как она выразилась. Да она просто сумасшедшая!

– Брайд, она уехала вместе с Маккеями. Роджер обещал мне присмотреть за ней, – сообщила Джоан. – Он поможет ей найти жилье и не позволит, чтобы ее обидели. Ты не должна слишком беспокоиться за нее.