Лорд-обольститель

– Он не откажется, – неумолимо-твердым голосом, в котором звучали нотки сожаления, ответил за Бранда король Вильгельм. – Я и король Риз желаем мира. И если бы я знал, что ты жив, то исполнил бы наш уговор раньше.

Гарет перевел дух и поклонился, а потом выпрямился и откинул назад голову, убирая с плеч темно-золотые пряди волос.

– Через несколько недель я отправлюсь в Лландейло, крепость моего дяди. Я передам ваши слова королю южных земель Уэльса. Он заверит свой народ в постоянстве вашего благожелательного отношения.

– Да будет так. – Вильгельм облокотился о спинку кресла. Его глаза зажглись смертоносным огнем. – Но запомни одно. Если ей причинят вред, то ты лишишься головы. И пусть мир катится к черту.

Гарет улыбнулся:

– Мы видим, как вы дорожите ею, сир.

Вильгельм вздохнул и потер пальцем переносицу.

– Enfer, [7] но она уже обещана другому.

– Да, я узнал об этом. – Гарет обернулся через плечо на Роджера, тот смотрел на него ненавидящим взглядом. Потом Гарет криво усмехнулся и повернул голову к Танон. Их глаза встретились. – Видимо, я прибыл как раз вовремя.

7

Черт (фр).

Глава 2

Танон сидела на резном кресле в личных покоях короля Ее руки были аккуратно сложены на коленях, а подбородок опущен к груди. Она слышала, как тихо плакала мама, но не поднимала голову, потому что боялась, что не сможет больше сдерживаться и тоже разрыдается, если увидит ее слезы. Позади ее кресла метался по комнате отец. Танон слышала, как от злобы и отчаяния скрипели его зубы, пока король Вильгельм говорил с его дочерью.

– Ma precieuse, ты же понимаешь, что это необходимо.

– Конечно, – спокойно ответила Танон.

Ее глаза, спрятанные под чернильно-черными ресницами, увлажнились.

– Нет более великой клятвы, чем та, которую люди произнесли во имя мира.

Танон кивнула, но ничего не сказала. Она не смела облечь в слова то, что нашептывал ей коварный внутренний голос каждый день с тех пор, как она узнала, что должна выйти замуж за Седрика, а после его изгнания – за Роджера.

А как же любовь?

Бринна приглушенно всхлипнула, и Бранд кинулся к жене. Танон на мгновение подняла взгляд на родителей.

Она смирилась с тем, что ее ожидает брак без любви. Уже дважды! Ей потребовалось отбросить прочь надежды о том, что какой-нибудь мужчина полюбит ее так же сильно, как отец любит ее мать.

– Ничего не изменилось, – ласковым тоном напомнил ей и родителям Вильгельм. – Этот путь был избран много лет назад.

Oui, думала Танон. Она совсем не обрадовалась, когда ей сказали, что у нее уже есть жених по имени Седрик. А это произошло еще до того, как Танон узнала о варварской стране Уэльсе. Танон посмотрела на Гарета, который опирался о стену возле широкого окна. Его ноги в сапогах были скрещены, а руки сложены на груди. Однажды он стал ее другом. Он заботился о ней. В течение нескольких лет она думала о том, как было бы хорошо выйти замуж за Гарета, а не за его брата. Но это было давным-давно, еще до того, как разорение и смерть разделили их народы. Сейчас Танон знала о Гарете так же мало, как и о той дикой стране, откуда он пришел.

– Мы думали, – сказала Бринна, вытирая с глаз слезы, – что после изгнания Седрика Танон сможет оставаться в Англии. Вильгельм, ведь Уэльс так далеко.

Танон зажмурилась. Боже правый, он был очень далеко. И где находится это проклятый Истред-Тови? В Дехубаре, без сомнения, но для нее это звучало так, словно это было на другом конце земли. Если впереди ее ожидает брак без любви, то пусть лучше ее мужем будет Роджер. Его замок в Блэкберне находился всего в дне езды от Аварлоха.

– А как же Роджер? – мягким голосом спросила короля Танон.

– А что с ним такое? – поинтересовался Гарет.

Танон повернула голову в его сторону. И сразу же пожалела об этом. Больше не было того Гарета, каким она его помнила. Вместо мальчишки Танон видела мужчину, чей пристальный взгляд требовал от нее полного внимания.

Бросая ему молчаливый вызов, она отвела глаза в сторону.

– Лорд де Куртене оскорбится, если всего за несколько недель до свадьбы, сторона невесты разорвет брачный договор. Наверное, будет более разумным подождать…

– Что-то подсказывает мне, что он быстро тебя забудет.

Танон тут же метнула на него оскорбленный взгляд.

– С твоей стороны крайне нелюбезно говорить подобные вещи.

Но Гарет явно не раскаивался в том, что сказал. Наоборот, его лицо помрачнело.

– Прошу меня извинить, – ответил он язвительным тоном, который составлял разительный контраст со словами извинения. – Я думал, что ты обрадуешься, если тебя освободят от обязанности выходить замуж за такого человека.

– В обмен на ссылку в Уэльс? – Танон коротко фыркнула.

Гарет оторвался от стены и направился к ней. Когда он подошел поближе, от ощущения опасности сердце Танон забилось быстрее. Выражение его лица было воинственным, как у рыцаря перед сражением.

– Как можешь ты презирать страну, которую ни разу не видела?

– Мне не нужно ее видеть, чтобы понимать – это земля, искалеченная постоянной войной, – сказала Танон, заставляя голос звучать ровно и мягко. Она не хотела нанести обиду Гарету, но и не собиралась сдаваться на милость валлийца только оттого, что в его взгляде горела злость. – Я знаю, что это страна, разделенная на отдельные королевства, в каждом правит свой король. И эти короли не могут доверять собственным племянникам и вынуждены изгонять их за пределы своих владений.

К Танон подошел отец. Он посмотрел на валлийца так, что Гарету стало понятно – сейчас надо отойти в сторону. Но ему нужно еще кое-что сказать подруге детства.

– Танон. – Услышав в его голосе знакомую ласку, она подняла на него глаза. – Ты говоришь так, будто я – твой враг.

– Гарет! – вступил в разговор Вильгельм, но Гарет уже отвернулся от нее и направился обратно, к своему месту у окна.

– Он прав, – проговорила Танон, прежде чем Вильгельм обратился к ней. Гарет уже стоял к ней спиной, но она все равно опустила глаза. – Я сделаю все, что от меня требуется.

Что от нее требуется.

Черт, это был не тот ответ, который он надеялся услышать. Гарет точно не знал, чего ожидал, но совсем не этого. Понятно, что его появление в Уинчестере стало потрясением Для короля и для семьи Ризанде. Он даже допускал мысль, что У Танон есть причины не очень-то стремиться к браку с ним, то, как она только что приняла свою судьбу – как будто собиралась связать жизнь с каким-то дьяволом из преисподней, – уязвило его в самое сердце. Он был последним дураком, когда думал, что Танон обрадуется, увидев его вновь. С чего ей радоваться? Они провели вместе всего лишь одно лето. Наверное, Танон вообще его не помнит. Но он-то помнил ее – девочку, которая разительно отличалась от всех остальных. Ту, чья абсолютная неспособность на обман так часто вызывала в нем желание улыбнуться, даже если за этим следовали побои от старших братьев. Она была прямодушной и любознательной и всегда поступала в соответствии со своими представлениями о счастье – тут он посмотрел в сторону короля и ее семьи, – не обращая внимания на других. Он часто думал о ней и представлял, что оставленная им девочка выросла и превратилась в пылкую, смелую красавицу. Но когда вернулся, то нашел норманнскую леди, утонченную и послушную. Гарет решил, что она так предвзято судила о его родине, потому что была воспитана при норманнском дворе. Только звезды могли знать, что ей наговорили про его народ. Наверное, она до смерти перепугалась, когда увидела его, но, тем не менее, согласилась выйти за него замуж без единого упрека или жалобы. Он разозлился, когда услышал ее беспокойство о де Куртене, ведь совсем недавно Танон призналась, что не любит его. Боже правый, судя по всему, ту судьбу она также приняла без единого горького упрека.