Лорн

У Лорна появилась мысль. Он прокусил свой язык, заставляя его кровоточить. Затем облизал палец и обмазал кровью страшные ранки. Чуть позже Лорн облизал палец на другой руке, чтобы ее кровь не попала в его организм, и повторил процесс.

Укус вампира начал заживать. В итоге, может, у Киры и не останется шрама.

Лорну пришлось задействовать весь свой самоконтроль, чтобы сдержать рычание, подступающее к его горлу. Он заскользил взглядом от ее горла к лицу. На нем не было никаких явных признаков травм. Лорн изучил ее голову, нежно ощупывая пальцами мокрые волосы, ища хоть что-то указывающее на повреждение черепа — он ощущался идеально ровным, без вмятин от ударов.

Все это время Кира так и не открыла глаза, немного отворачивая голову. Когда Лорн попытался ее заставить повернуться к нему, то она начала сопротивляться. Еще одно хныканье чуть не уничтожило его самоконтроль.

— Дай посмотреть, что он сделал, солнышко.

Кира распахнула глаза, из которых тут же потекли слезы.

Но Лорн едва заметил их, слишком поглощенный тем, что видел.

Радужки ее глаз светились неоново-синим цветом.

Внезапно его желудок сжался, будто от удара, и Лорн быстро выдохнул, задыхаясь от осознания произошедшего.

Он хорошо знал Киру… И такой способности у нее не было. Кира обладала прекрасными голубыми глазами, но они никогда не проявляли сверхъестественных качеств. В данный момент на него смотрели глаза, не принадлежащие человеку.

Кира разомкнула губы, и Лорн шокировано впился взглядом в еще одно открытие. Ее резцы были более выраженными, длиннее остальных верхних зубов.

— Пожалуйста, не убивай меня, — взмолилась Кира.

В груди появилась боль, и Лорн резко втянул в себя воздух. Разум не хотел принимать истину, но ее нельзя было отрицать.

Неожиданно Лорну самому захотелось пойти за ублюдком, напавшим на Киру. Он желал разорвать его на части, начиная с конечностей. Раздавить кости. Заставить страдать, прежде чем связать вампира в тени и наблюдать, как наступает рассвет. Это была бы медленная мучительная смерть, которая длилась бы несколько часов, так как прямой солнечный свет не смог бы превратить его плоть в пепел.

Лицо Киры исказилось от боли, она дернулась в его руках, выгибая спину, и закричала в агонии. Ее грудь прижалась к его телу. Лорн обхватил затылок Киры, чтобы она ненароком не ударилась. Он изменил положение своего тела, чтобы перекатиться на спину, увлекая за собой Киру. Ее миниатюрное тело растянулось на Лорне, но главное, что она больше не лежала на земле. Дрожь все не утихала и, казалось, длилась вечно, но вскоре Кира расслабилась.

Тихие стоны были единственным звуком, исходившим от нее, пока Лорн всматривался в каменный потолок. Сердце словно пронзили клинком.

Вампир не убил Киру. Он сделал гораздо хуже.

Что-то загрохотало сверху, и каждый инстинкт вамп-ликана вернулся к жизни. Лорн зарычал, приготовившись толкнуть Киру в безопасное место. Он будет бороться, но никого не подпустит к ней.

Не имело значения, кто находился наверху. Большинство членов клана попытаются покончить с Кирой, как только поймут правду.

В проеме появилось лицо Лэйвоса.

— Она жива? Вампир уже сдох.

— Уходи, — зарычал Лорн.

— Черт. Все настолько плохо? Передай ее мне, и мы отнесем Киру к доктору. Может, у него получится что-нибудь сделать. Я слышу ее дыхание.

Никто не мог исправить то, что произошло с Кирой. Нельзя это обернуть вспять. Кровь полукровки исцелила бы ее от травм, но кровь чистокровного вампира атаковала ее организм. А этот факт нельзя игнорировать. Кира не обладала ликанским иммунитетом, который бы вступил в борьбу с вирусом. Тем более тот уже пустил в ней корни, даря мерцающие глаза и клыки.

Лорн изо всех сил пытался обрести спокойствие и здравомыслие, но ничего не получалось.

Первый раз Кира привлекла его внимание, когда ей было четыре года. Отец Лорна запретил ему даже говорить с практически человеческим ребенком, живущим среди их рода. Дэвис привел ее в клан, но Дэкер ясно дал понять, что ей не рады. Когда дело касалось этой девочки, взрослые шептали лишь одно слово.

Мерзость.

Лорн понимал, что слово означает что-то плохое, но девочка не казалась ему опасной. Светло-каштановые волосы Киры ниспадали грязными колтунами на спину, а большие голубые глаза наряду с миниатюрным размером тела придавали ей хрупкость. Лорн был удивлен ее возрастом, так как вамп-ликаны, как правило, быстро росли. Четырехлетний ребенок из клана был бы на тридцать фунтов тяжелее и, по крайней мере, на пол фута выше.

~~~~~

Тогда его мать оставила Лорна на попечении Бристы. В тот день там находилось еще семь детей, и шесть из них кружили вокруг человеческой девочки. Набби был намного старше их, но из-за его шалостей воспитательница деревни в качестве наказания поручила ему нянчиться с детьми. Это была своеобразная форма унижения. Лорн всегда избегал хулигана, но то, как придурок толкнул Киру, вывело его из себя. По сравнению с Набби она была чертовски маленькой и не могла дать отпор.

Кира не закричала, когда упала на землю, а вместо этого просто поднялась на ноги. Ее крошечные руки смахнули грязь с джинсов и рубашки, а затем откинули волосы с лица, позволяя взглянуть на обидчика. Ее подбородок вздрогнул, когда девочка посмотрела на Набби.

— Я всегда смогу подняться, — пообещала она. — Ты не имеешь права пускать мне кровь и причинять боль.

Девочка обладала мужеством, вызывая в Лорне восхищение.

Набби с угрозой зарычал и выставил перед собой руки, частично меняя форму. Было очевидно, что он не намерен играть по правилам.

Лорн отреагировал, приготовившись, если понадобится, встать на защиту Киры. Может, он еще не вырос, но точно не собирался смотреть, как девочку разрывают на части когтями. Тем более она не могла защититься.

Внезапно появилась Бриста, которая сразу нахмурилась.

— Набби, оставь это в покое. Не смешно играть с бесполезной вещью.

Дети жестоко смеялись, медленно отворачиваясь от Киры, чтобы найти новые игрушки для развлечения. Лорн наблюдал, как слезы наполняют красивые голубые глаза, прежде чем девочка прижала подбородок к собственной груди, а ее хрупкие плечики поникли. Кира бросила затравленный взгляд на воспитательницу.

— Не надо, — прошипела Бриста. — Ты не одна из моих подопечных и никогда ей не станешь. Я допускаю тебя сюда только потому, что не могу отказать твоему отцу. Кто-то должен убедиться, что тебя не съедят, пока он работает. Если хочешь плакать, то уйди и спрячься. Это отвратительно.