Лотэр

– Сейчас. Пожалуйста, оденься.

Поняв, что она говорит серьёзно, он пожал плечами:

– Сегодня я чувствую себя весьма великодушным.

Победитель. Если он раньше был заносчивым, то сейчас стал просто невыносимым. Это раздражало как никогда ранее.

Он исчез, переместившись. И когда она вернулась в его спальню, он вышел из гардеробной полностью одетым. Как много раз до этого, он сел за стол, она - на кушетку.

– Рассказывай, Элизабет. Что не может ждать?

– Лотэр, ты не можешь снова принимать за меня решения.

– Конечно, могу.

– Нет, мы начинаем всё на равных. Скажи это.

– Я не могу этого сказать. Тогда как ты, любимая, обладаешь возможностью лгать, я - нет.

– Что это значит?
– должно быть, она не поняла его.

– Мы не равны, Элизабет. По сравнению с тобой я обладаю тысячелетиями знаний. Чёртовой мудростью веков.

Казалось, комната начала вращаться.

– Ты - моя Невеста, моя самая обожаемая собственность, а я - твой мужчина и, строго говоря, твой господин. Я буду принимать за нас решения, а ты доверишься мне в том, что я выберу самый лучший вариант.

– Как ты можешь так говорить?

– Ты не хотела становиться вампиром, но, в итоге, тебе понравилось.

– Понравилась лишь одна ночь. Остальное - ещё под вопросом!
– она пыталась уверить себя, что он просто не может по-другому выразиться. Как объяснила Бэлери, он эмоционально пассивен, поскольку у него никогда не было возможности узнать как - или почему - он должен вести себя по-другому.

Будь терпелива, Элли...

– Лотэр, пообещай, что больше никогда не лишишь меня возможности выбора.

– Я собираюсь заботиться о тебе до конца своих дней, предпринимая всё, что потребуется, для обеспечения твоей безопасности. И если это потребует решений за тебя - значит так тому и быть.

Её рот открылся. Она была сейчас вампиром, а он по-прежнему обращался с ней как с дерьмом.

Это не закончится никогда.

Целая вечность с этой заносчивой задницей?

– Нет, Лотэр, эта херня должна прекратиться!

Или я ухожу. Ты меня понимаешь? Я не обязана быть с тобой - и я лучше буду существовать в одиночестве, чем со мной будут постоянно обращаться как с ребёнком.

– Твоя кровь ещё слишком горяча. Это пройдёт со временем, - снисходительный взгляд.
– И сегодня я прощаю тебе эти необдуманные слова.

– Прощаешь?
– задохнулась она, - Давай поговорим, кто из нас должен кому простить.

– Кого, - поправил он.

– Заткнись! Правда на моей стороне. Ты помнишь всё, что ты мне сделал? Угрозы моей семье? Моей матери и брату? Моё тюремное заключение? И ты ни разу не извинился передо мной. Ты ни разу не попросил прощения – у меня.

Ты лишь приказал своей зверушке переступить через всё это. И лишь потом ты понял, что именно я - твоя Невеста, когда в твоей башке наконец-то вспыхнула лампочка.

– И ты сказала, что переступишь через всё это!
– прошипел он.
– Ты поклялась.

– Я...солгала.

Казалось, он впал в ступор, словно такая возможность никогда не приходила ему в голову.

– Значит ты уже меня предала!

– Ты думал, я просто смогу забыть всё за две недели? Я не смогла... особенно когда ты всё равно не изменился! И это всё было до того, как ты против воли превратил меня в кровопийцу.

– Превращение тебя в кровопийцу предотвращает любые посягательства на тебя!

– закричал он, вскакивая на ноги.
– За это ты должна быть признательна мне вдвойне. Я потратил годы, чтобы найти это кольцо! Я рисковал жизнью снова и снова - а мне вовсе не нравится всё время встречаться со смертью!

– Я никогда не просила об этом.
– Быть "созданием" Лотэра, быть его собственностью.
– Я никогда не просила о тебе!

– Ты сказала, что приняла это, что приняла меня. Я считал твои слова правдой и доверял им. Я доверял тебе!

– Ты тоже солгал, - закричала она.
– Ты сказал, что я никогда об этом не пожалею. А сейчас я жалею, жалею всем сердцем. Совершенно ясно, что у нас ничего не получится.

В этот момент его разъярённое выражение лица трансформировалось в жестокую усмешку, которую Элли терпеть не могла.

– Маленький нюанс. Ты в меня влюблена. И жить без меня не сможешь.

Он думал, что она полностью в его власти; ей же больше всего на свете хотелось причинить ему такую же боль, какую он причинял ей самой беспрерывно.

– Нет, я не влюблена в тебя.

После прошедшей ночи я бесповоротно в тебя влюбилась.

Но, как всегда, раскрывать свои чувства она не собиралась, чтобы не дать ему в руки новый рычаг влияния. Кроме того, любовь не могла покрыть всего. Если она и научилась чему-то, воспитываясь в суровых условиях, так это тому, что иногда просто любви - недостаточно.

– И снова ты мне лжёшь, - настаивал он, однако Элли показалось, что в его глазах она успела заметить мелькнувшее сомнение.

– Люблю или нет, но я решила дать нам шанс. Но ты всё испортил. Ты разрушаешь всё своей заносчивостью и эгоизмом - всё!

Лотэр, казалось, её даже не слушал, в голове сидела лишь одна мысль:

– Ты любишь меня. Это очевидно. Даже если бы ты мне не сказала - о, как ты тогда выразилась?
– "то, что чувствуем мы - совершенно отличается от обычных чувств, которые испытывают друг к другу люди"

– А разве я тебе это сказала не той ночью, когда поняла, что ты действительно собираешься меня убить? Чего бы ты сам не сказал на моём месте?

– Закончим на этом, Элизабет. Ты ведёшь себя глупо.

– Ну конечно, только я веду себя глупо. Ты - никогда. Потому что я явно уступаю тебе во всём. Разве не так ты сказал? Как я могу вообще полюбить того, кто обращается со мной как с собакой? Ты ждёшь от меня нежных чувств к мужчине, который меня похитил, пытал, тайно собирался уничтожить мою душу. Как ты думаешь, что это скажет обо мне? Нужна ли тебе будет женщина, позволяющая засранцу так с собой обращаться?

– Если ты не любишь меня, то чем же мы занимались эти три недели?

– Мы? Я выживала! И делала всё, что для этого требовалось.

– И это всё? Для тебя это было лишь притворством?
– спросил он тихим голосом, в котором отчётливо слышалась угроза.

– А чем это ещё могло быть? Ответь, Лотэр, я правда хочу знать. Расскажи, почему я должна тебя полюбить.

– Потому что любая другая женщина бы полюбила! А ты лишь притворялась?
– Его глаза сверкали от ярости.

И это... её напугало. И ещё больше разозлило.