Лотэр

Я никогда не говорил ей, что я чувствую. Но я же пытался ради неё умереть. Она знает меня лучшем, чем кто бы то ни было; и она достаточно умна, чтобы догадаться о моих чувствах.

Может, мне стоило ей сказать, что она умна...?

Он вспомнил, как считал Саройю высокомерной, поскольку та не могла и предположить, что кто-то может её не хотеть. Он вспомнил, как посчитал это себе уроком.

Моё высокомерие не допускало и мысли, что Элизабет может не желать меня так же сильно, как я желал её.

Большинство ночей он занимал себя текущими делами, однако в перерывах мог

чувствовать её, мог ощущать её присутствие через кровные узы. Он пытался в точности понять её эмоции, однако расстояние между ними было слишком большим, к тому же он мог едва понять свои собственные, не говоря уж о чужих.

Всё, что он знал - страха она не испытывает. Так что она, должно быть, была в безопасности.

Что же я буду без неё делать?

Пытаясь уснуть, он вновь и вновь тянулся к ней, страдая и телом и душой.

И ненавидел её за это!

Никогда ещё его сердце не болело так сильно, и от этой боли он выл. И с каждым ударом острая, пронзительная агония лишь нарастала.

– Елизавета, - рычал он в потолок, раздирая грудь. Он ненавидел своё сердце за то, что оно билось лишь для неё одной, и что именно она вернула это сердце к жизни...

Вернула меня к жизни.

И словно зверь, отгрызающий свою попавшую в капкан, гниющую лапу, Лотэр вонзился когтями в грудь.

ГЛАВА 55

– Посылка!
– прокричали откуда-то снизу.

Из своей временной комнате Элли было слышно, как десяток валькирий устремились вниз по лестнице.

– Для кого она?

– Должно быть, мне!

– Заткнись!

– Сама заткнись!

Элли вздохнула, по-прежнему удивляясь, насколько стяжательными оказались её тюремщицы-валькирии. Она видела, как они по сложным схемам крали у соседок, сражались на мечах за драгоценности, колотили друг друга, чтобы захватить новое оружие.

Теперь, обладая умением перемещаться, Элли думала телепортироваться вниз и опередить их всех, никакой энергии на это не было. она потеряла аппетит.

Не желать пищи - или крови?

Но по сравнению с богатым вкусом тёмной крови Лотэра, эта фасованная дрянь казалась тошнотворной.

С тех пор, как её притащили в Вал Холл, прошло уже более трёх недель, а она по-прежнему ждала, что он явится её спасти.

К этому времени Элли уже простила Лотэра за то, что он обратил её в вампира. Несмотря на то, что временами она себя ощущала цирковым карликом - со сверкающими чёрным глазами и клыками, заостряющимися безо всякой причины - всё же оказалось, что быть вампиром совсем неплохо.

Иногда ей даже нравилась её новая сила. Особенно во время разборок с болтливыми валькириями.

Элли простила ему множество вещей, как только поняла, что его слова и поступки не всегда совпадали.

Он издевался над ней, называя низшим смертным существом, но в то же время

пытался сжечь себя заживо, чтобы сохранить ей жизнь - а ведь в тот момент она всё ещё была смертной.

В тот последний день, когда они были вместе, он вёл себя как тиран, высмеивая её, однако несколькими часами ранее он занимался с ней любовью так, словно боготворил.

Когда он сказал, что они не равны, это необязательно означало, будто он считал её глупой или бесполезной. "Провела Дораду? Я горжусь тобой, Лизавета", сказал он.

Опять-таки, в то время она была смертной...

Временами Элли снились крошечные фрагменты его воспоминаний, и она видела их последнюю ночь с его точки зрения. А иногда она ощущала что-то вроде сильной связи с ним.

Но его мысли и эмоции всегда были настолько лихорадочными, что разобраться в них такому новичку как Элли были не под силу.

Одно она знала наверняка: ей до боли недоставало его.

– Это для вампирши!
– донеслось снизу.

Элли подскочила. От Лотэра? От кого же ещё?

Не помня себя, она переместилась к толпе на первый этаж, толкаясь локтями, чтобы оказаться в центре.

По-другому с валькириями было нельзя.

Лотэр вновь её хочет? Он пытается вытащить её прямо сейчас?

– Дайте её мне!

Наконец, привычно зашипев, одна из молоденьких валькирий вернула посылку.

Упаковка элегантного свёртка была скреплена печатью, похожей на королевскую, и адресована ей от Лотэра Константина Дакиано, Правителя Дакии, Страны Крови и Тумана.

.

Элли разорвала упаковку, в предвкушении улыбнувшись всем. Откинула крышку...

Её пальцы ослабли. Коробка упала на пол, и из неё вывалилось окровавленное черное сердце.

Элли зажала рукой рот, пытаясь сдержать рвоту.

Почему он это сделал? Как...?

Толпа расступилась, пропуская суровую Кару, за которой следом шла Никс.

– Прочти записку, вампир, - приказала Кара.

Дрожащей рукой Элли подняла клочок пергамента.

Элизабет,

с моими наилучшими пожеланиями.

В моё новое сердце ты никогда не запустишь когти.

Гори в аду,

Л.

Прижав руки к груди, Никс вздохнула:

– Он прислал тебе своё сердце. Это так романтично. Куда лучше, чем шоколадные сердечки. Те застревают в клыках, знаешь ли.

– Он за тобой не придёт, - недоверчиво произнесла Кара.

В оцепенении Элли покачала головой:

– Нет, не придёт.

– Значит, рычагом влияния ты уже не являешься, - сверкнули фиалковые глаза Кары.
– Твоя полезность закончена. Никс посоветовала мне не убивать тебя. Так что ты теперь сама по себе.

– Вы меня освобождаете?

Выставляете меня вон?

– А зачем мне держать тебя здесь?

Потому что мне больше некуда идти!

Жить со своей семьёй Элли не могла. Близких друзей, кроме Тэда и Карги у неё не было, а преданность этих двоих в первую очередь принадлежала Лотэру.

Элли стала вампиром...совершенно зря.

В его мире она будет совсем одна. Он даже не хочет с ней поговорить, обсудить то, что случилось, не говоря уже о том, чтобы работать над отношениями.