Лотэр

– Где я? Я чувствую кровь и жестокость.

Он в ярости заорал. Элизабет издевалась над ним, оставила за собой последнее слово, а потом намеренно исчезла!

Твою мать, я убью её!

– Лотэр, что с тобой такое?
– Саройя нахмурилась, пытаясь устоять на ногах самостоятельно. Но он держал её руку, сохраняя, таким образом, под защитой.
– Почему на мне надето это? О, моя кожа!

Возьми себя в руки.

Пока в гневе не разорвал Саройю. Вдох. Выдох.

– Смертная оказалась весьма раздражающей.

И приводящей в замешательство. Не перестаёт каждый раз удивлять меня.

– Ты не можешь справиться с человеческой девчонкой?
– Саройя осматривалась вокруг.
– Но только посмотри на это чудесное побоище! Твоя работа?

Элизабет было противно. Саройя же не просто принимала то, каким он был, она ещё этим восхищалась.

– А больше не осталось жизней, которые я могу забрать? Все эти - уже мертвы. Эгоистичный Лотэр.
– Она поддела носком отрубленную ногу.
– Зачем ты привёл сюда Элизабет? Это как-то связано с кольцом?

– По этому вопросу наметился прогресс.

– Так у тебя нет для меня ни кольца в подарок, ни жизней, которые бы я могла забрать - хотя я не убивала уже много лет!
– Она пнула ногой валявшуюся голову, моргнув от боли при ударе.
– Ты всегда такой эгоистичный?

– Да, рассеянно ответил он. Дольше они не могут здесь оставаться. Двух человек на такой длительный срок он мог перемещать лишь частично. Мгновенье спустя он вернул их в его комнату в Нью-Йорке, выпуская её руку.

– Возьми меня к живым телам, Лотэр! Знаешь что, перемести меня в старый дом Элизабет. Я обещала её матери, что убью её. Я требую, чтобы она досталась мне.

– Требую сколько хочешь, этому не бывать.
– В конце концов, в той сельской женщине он чувствовал признательность, поскольку она произвела на свет Элизабет. Без этой смертной тела для Невесты у Лотэра бы не было.

– Я не собираюсь оставаться на переднем плане, если со мной будут так обращаться.
– Саройя начала раскачиваться на ногах.

Теперь

и она

собирается уйти? Чёрта с два!

– Если ты намеренно исчезнешь, то на этом теле я выжгу клеймо. Ошпарю лицо кипятком. И выдавлю глаз.

В тот же миг Саройя пришла в себя.

– Чего ты хочешь?
– Определённо, Лотэр прибывал в опасном настроении.

– Ты ответишь мне на несколько вопросов.

– Ну правда, Лотэр. Что произошло? Это я должна бы прийти в ярость. Позволить Элизабет вот так сжечь солнцем мою кожу?
– Обиженно проговорила она.

Он телепортировался от одной стены к другой.

– Мне нужна информация.

– Например?

– Мы говорили о годах совместного правления, - ответил он.
– Ты по-прежнему этого хочешь?

– Конечно. Боюсь, что

сомневаешься

здесь именно ты.

– Мы говорили о престолах, власти и мести. Но что насчёт нас?

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я получу то, что моё по праву и короны будут возложены на наши головы, что тогда?

– Мы завоюем

новые территории,

– ответила она.

– Вместе мы сможем править миром, одновременно отыскивая способ вернуть мой божественный статус. Мои враги также жаждут расплаты. Или ты об этом уже забыл?

– Твоя сестра, Ламия.

– В числе других.

Ла Дорада, например.

– Королева Зла поклялась покарать тебя, что означает - покарать и

меня

.
– Саройя колебалась, рассказать ли Лотэру о множестве преступлений против чародейки, но решила, что не стоит. Ему не следует знать, что она отправляла к Дораде убийц на протяжении веков.

И ему также не стоит знать о предсказании, которое сделал давно умерший вампир-оракул.

– Если ты её не одолеешь, она убьёт меня, Лотэр. Я

чувствую

это.

– Дорада тебя не

найдёт.

Никто в Ллоре не знает об этой квартире. Ты невидима для всех, если находишься здесь, либо у Карги, в противном случае я могу скрыть твоё тело. Неужели ты думаешь, что я позволю Дораде похитить свою подругу - а с ней и всё моё будущее?

Саройя немного успокоилась. Хоть она и не доверяла никому, она знала, что Лотэр был одним из самых беспощадных воинов в Ллоре и самым сильным вампиром из когда-либо живших.

Пальцами он сжал свою переносицу.

– Когда Дорада будет повержена - как ты представляешь себе нашу жизнь?

– Мы уничтожим оставшихся врагов и станем самой могущественной парой в мире.

Всё более разочаровываясь, он произнёс:

– В одну из ночей мы закончим всю эту работу, и когда придёт рассвет...

что тогда

?

Она пригладила свои волосы.

– Я не понимаю.

– Ты знаешь, что такое счастье?

– Смотреть, как в глазах славного человека меркнет свет. Наблюдать, как существа раболепствуют. Властвовать над жизнью и смертью.

– Нет, Саройя. Не верю, что собираюсь это сказать, но... всё, что

ты перечислила - это

процесс

. Не итог.
– Он горько усмехнулся.
– О счастье ты осведомлена не больше, чем я.

– Твоя

смертная

наложница вскружила тебе голову. Посмотри на себя - это похоже на то, словно ты по ней тоскуешь. Почти словно

она

и есть твоя Невеста.

Что, скорее всего, так и было. Хотя сначала Саройя поверила, что сама пробудила Лотэра, теперь она так не считала.

Ему что-то чувствовать по отношению к такому презренному существу? Здесь придётся поработать.

И всё равно он не верил, что Элизабет могла быть его; сама эта мысль уже была унизительна для мужчины его уровня.

И если Лотэру до сих пор истина не открылась, то лишь потому, что

он этого видеть

не хотел.

Убеждённость Лотэра грызли сомнения, разрушая её вс сильнее.

И если он всё же убедит себя в том, что Элизабет - его Невеста (что весьма и весьма маловероятно), он всё равно ничего не сможет с этим поделать.