Ловчие Удачи

Древнее пророчество предвещало рождение убийцы драконов, палача для одних из самых сильных созданий мира. Когда-то меня принудили написать им в заслуги и мудрость. Но срок жизни, просто череда сосчитанных лет, вряд ли сделают кого-то истинно мудрым. Прошли времена старейшин, когда седины давали право на советы и суд. Для драконов десяток лет не в счет, а для маленького полукровки, которому «посчастливилось» родиться в то время, это были десять лет скитаний и тягот, терпения в надежде на лучшую долю. И вот, предотвращая пророчество, грозящее им гибелью, драконы исполнили свое решение — они сожгли, уничтожили изгнанницу, Рунэаду, «которая породит отпрыска, убийцу драконов с волосами цвета свежей крови». Они опоздали, ведь время не для всех течет одинаково, иребенок успел родиться. И вот, через несколько лет, мальчик, чьи глаза видели такое правосудие, на могиле своей матери поклялся в том, что отомстит. Кому? Наверняка тому самому дракону, который свершил злодейство.

Потеря чего-то несметно дорогого оставляет в душе брешь, чью пустоту не затянет время, сколько бы его ни утекло туда. Её, эту брешь, заполнит жажда мести. Силой или слабостью называть сожаление и горе от потери, или желание воздать кому-то за эту пустоту — кто рассудит? Так происходило, и будет происходить, покуда ещё остаются пророки, покуда останется желание заглянуть в будущее хоть краем глаза. Предвидеть, предугадать, строить предположения, иногда следуя логике, иногда наобум. Бредовой идеей, кажется даже попытка предотвратить пророчества. Впрочем, как и теория о том, что так они и устроены в своей сути.

Аир возложил на алтарь судьбы ту жертву, которую считал достойной и необходимой. Его сын тоже принес свою месть на тот же алтарь и, как и отец, станет жертвой своего подношения. Что ж, нужна отвага, чтобы принять вызов этого Алтаря, который стоит перед всеми и перед каждым, и, рано или поздно, его служитель и жрец, Время, отсчитает у всех отпущенный им срок без остатка. Каждый в этот срок должен решить, сделать выбор, что он возложит на алтарь и возложит ли вообще что-нибудь. А дальше… Время рассудит, какова была жертва, и каков был ее подносивший.

— Итак, — Окулюс просмотрел записи хрониста. Архимаг скривился, заметив пометки касающиеся «ловца удачи», но ничего не сказал по этому поводу. Он уважал труд своего подопечного, который вел летописи ещё с того времени, когда восемь народов только-только высадились на Материк. Мало кто знал, что скромный форпатский хронист был ровесником Берса, одного из самых старых магов в истории. Бургомистр лично взялся опекать этого странного долгожителя, который отличался, помимо прочего, отменным здоровьем и мог работать дни напролет.

— Мэтр Зойт, останьтесь, нам нужно еще кое-что с вами обсудить. Вашего же наемника я не задерживаю. Ещё раз выражаю признательность потомку Xenos за доставленные книги. А поскольку нужно же продемонстрировать какое-нибудь чародейство… Ведь такой, как я, не должен появляться совсем без впечатляющих эффектов, за что прошу простить, так как не люблю церемоний. С полным церемониалом и соблюдением формальностей этот город никогда бы не был построен. Что ж, так и быть! Я открою портал, чтобы вам быстрее покинуть нашу обитель. И, как говорится, в добрый путь. Не смею вас больше задерживать, — Окулюс шагнул в сторону дорожки, вдоль которой выстроились рядами можжевельники.

Бургомистр поднял руку — ткань пространства надорвалась, словно лист старой бумаги, из-под которой заискрилась бесформенная чернеющая масса.

— Прощайте, сударь, — с усмешкой бросил в спину полукровке архимаг.

— До встречи, мэтр, — сверкнул через плечо золотой глаз «ловца удачи», когда он заходил в портал.

— Что ж, собаке собачья смерть, — задумчиво изрек Берс, когда портал с треском закрылся.

— Не слишком ли вы суровы, мэтр? И почему вдруг заговорили о смерти? — Зойту показался странным тот тон бургомистра.

— Отнюдь! Они же почитают себя «ловчими удачи», как многие по старинке их обзывают. Но ловчий командует сворой, а такие, как этот полукровка, на деле нередко оказываются простыми гончими. Бездумно носятся за фортуной по пятам, а настоящий, поистине великий ловчий, что руководит охотой — это время. Иногда такие вот ярые гончие, как этот красноволосый, забывают, что в лесах водится множество голодных волков.

Даэран вскочил:

— Довольно аллегорий! О чем вы?

Фиолетовые, яркие глаза встретил холодный взгляд бледных серых, презрительно сузившихся за стеклами очков.

— Вы позабыли о последнем испытании, которое ваши соотечественники подбрасывают вот таким вот пособникам. Пешкам от большой игры? Разумное введение тайной канцелярии, не правда ли? Последний раз удостовериться, под конец партии, какова была фигура без направляющих пальцев шахматиста? Эндшпиль по-ларонийски!

* * *

Карнаж разложил свое вооружение по местам, перекинул меч за спину рукояткой вниз, и затянул потуже широкий шнур от ножен на груди. Надо было убираться из города и как можно скорее. Не зря старый маг с ним попрощался. Окулюс наверняка думал, что онне знает, что такое «последнее испытание». Впрочем, это было и немудрено, так как мало кто это испытание выдерживал, отчего и знали о деталях немногие.

Тайная канцелярия Ларона давала шанс, как считалось, тому, кто перешел её агентам дорогу, но, тем не менее, по ряду причин смог выполнить задуманное. Проще говоря, таких признавали достойными противниками и не приговаривали к смерти. Ведь поединок с ларонийским убийцей был приговором сам по себе, а нанимали сбира со стороны и, после, проверяли, как тот выполнил работу. Немного странная традиция имела исторический смысл, так как лучшими убийцами, все же, испокон веков считались ларонийцы, поэтому «последнее испытание», следуя из названия, призвано было проверить, достоин ли перешедший им дорогу жизни. И не был ли успешный исход его дел прежде простой удачей?

Не смотря ни на что «ловец удачи» не держал зла на колдуна. Тот, следуя законам чести, как раз и повел его к Окулюсу, чтобы представить архимагу того, кому был обязан успехом предприятия, а не забрал все почести себе. Полукровка имел возможность лишний раз убедиться в том, что белый эльф действительно плохо знал нравы Материка, и, следуя кодексу чести мага, сам того не подозревая, отвесил неплохой щелчок по носу Берса, явно переоценивавшего многих своих коллег по ремеслу в возможностях вести любые дела исключительно самостоятельно.

Лошадь захромала, едва полукровка успел выехать из конюшен. Чертыхаясь, он повел животное к кузнецу. Пока мастер возился с копытом, Феникс стоял под навесом, прислонившись к балке, вжав голову в плечи и потирая мерзнущие руки. Следовало купить новый теплый плащ, так как после Сильвании, где «ловец удачи» собирался переждать немного, в Феларе его уже встретят серьезные холода, а на них короткая ран’дьянская куртка не была рассчитана.

Занимался рассвет. Солнце робко выглядывало из-за городских стен. Полукровка, щурясь, косился на него из-за воротника и бросал поминутно взгляды в кузницу.