Ловцы душ. Исповедь

Вдруг летучая мышь встрепенулась и забилась, словно в конвульсиях. Костя с Ларисой дружно отпрянули от двери.

— Да она живая! — обрадовался Санников. — Нет, ты только посмотри!

Он обернулся к Ларисе и понял, что девушка едва ли разделяет его радость. Казалось, она вот-вот упадет в обморок.

— Отойди подальше, — скомандовал Костя, достал из кармана брелок — крошечный перочинный ножик — и принялся обрезать нити, на которых висела мышь.

Едва почувствовав свободу, та стала биться, кидаясь то вправо, то влево, и Косте пришлось схватить мохнатое тельце, чтобы она не разбилась о дверь, пока он возится с нитками.

— У тебя есть кладовка? — крикнул он Ларисе через плечо.

— Что? — не сразу поняла она. — Какая кладовка? Зачем?

— Я же не могу держать ее в руках вечно!

Лариса обогнула Костю, стремясь не смотреть на него и держаться как можно дальше, долго не могла попасть ключом в замочную скважину, но наконец все-таки ей это удалось, и Санников прошел вслед за ней в маленькую прихожую.

— Там, — одними губами сказала Лариса, указав в сторону кухни.

За дверью Костя нашел довольно просторную кладовку и осторожно, стараясь, чтобы обезумевшее животное не выпорхнуло в комнату, закрыл дверцу.

— Все! — сообщил он Ларисе, с видом победителя возвращаясь в коридор.

— Как это все? — поразилась девушка. — Что это значит? Она будет сидеть у меня там?!

— Ну, пока там… Потом мы что-нибудь придумаем…

Мысленно Костя прикинул, что мышь — это хороший повод встретиться с Ларисой завтра.

— Мне вставать в шесть, — сказала она с ужасом. — Я вернусь поздно. А она, — Лариса ткнула пальцем в кладовку, — она сидит там…

Голос Ларисы дрогнул, глаза блеснули влажно.

— Кто же это так развлекается? — спросила она, как обиженный ребенок. — Я чуть со страха не умерла. И где только они ее взяли?

— Думаю, это чистая случайность. Вряд ли она предназначалась тебе.

Костя не совсем верил в то, что говорил. Он просто пытался успокоить Ларису.

Но Лариса не успокаивалась, а расстраивалась все больше.

— Я, кажется, знаю, кто это устроил, — сказала она. — Ну конечно же, больше некому…

Она закрыла глаза и покачала головой. Существовал только один человек, который мог желать ей зла.

— Это отвратительно!

— Лариса, не торопись с выводами. Ты испугалась, да. Но ведь ничего смертельного не произошло. Просто кто-то пошутил.

— Она была распята, — шипящим шепотом сказала Лариса. — Мало того что…

У нее не было сомнений, кто бы мог подстроить ей такое. Конечно, его жена! Или дочь! Нужно рассказать обо всем Косте. Лариса набрала в легкие побольше воздуха, посмотрела Косте в глаза, и ей вдруг стало так себя жалко, что она ничего не сказала, а только расплакалась.

Он подошел к ней, потрепал по плечу. Последняя мысль — успокоить девушку и идти домой — увяла, едва возникнув. Дальше их действия как-то разом утратили осмысленность. То есть сначала он утешал ее, а потом уже очнулся, чтобы отдышаться от затянувшегося поцелуя. Потом — диван… и он пытается расстегнуть ее блузку. А она помогает. И последняя мысль: «И как это все так…» — практически уже совсем неуместна, потому что — не до рассуждений.

К середине ночи они лежали рядом на диване, и к Косте медленно возвращалась способность думать. Лариса спала, положив подбородок на его плечо. Санников всю жизнь завидовал людям, которые способны вот так блаженно засыпать при любых обстоятельствах. Он откинул с ее лица прядь волос и залюбовался. Еще сегодня утром он и представить себе не мог, что так все обернется. И уж конечно не представлял, как она хороша!

Нет, ни за что он с ней не расстанется. Он готов на все, только бы вот эта тихая радость, которую он теперь испытывал, никогда не кончалась. Ему казалось, что теперь не нужно будет искать поводов для встреч. Разве сегодняшняя ночь — не повод? Правда, было одно но… Вряд ли Лариса влюбилась в него без памяти. Этот взрыв скорее можно отнести на счет ее переживаний. Но разве это важно? Его чувств достаточно на двоих. А потом, если бы у него было время, возможно, он сумел бы заслужить ее любовь.

Засыпая, он услышал, как в стенном шкафу забила крыльями летучая мышь, и снова блаженно улыбнулся. Сейчас он обожал эту маленькую мохнатую мерзавку. Она принесла ему счастье. Если они с Ларисой когда-нибудь поженятся, он непременно закажет портрет этой мышки и повесит в изголовье их кровати…

Глава 8

Нина Анисимовна, запыхавшись, поднялась на третий этаж и осторожно постучала три раза. Николай Иванович открыл ей уже в пальто и с чемоданчиком.

— Ей лучше, — сообщил он с порога. — Все инструкции в письменном виде у постели. Я валюсь с ног. Пошел. Кстати, тебе удалось вздремнуть? День предстоит нелегкий.

— Все в порядке.

— Ну тогда иди к ней. Не исключено, что с минуты на минуту она придет в себя.

Нина Анисимовна закрыла за Николаем Ивановичем дверь и прошла к Марте. Как только она вошла, Марта тут же открыла глаза:

— Кто этот человек?

— Мой приятель. В прошлом — превосходный хирург. Не волнуйтесь, он сделал все, что нужно.

— Есть надежда? — тревожно спросила Марта.

— Более того — почти уверенность, что все будет хорошо.

— Тогда… Вы их нашли?

— Дневники? Да.

— Прочли?

— Только начала.

— Там есть пробелы, — сказала Марта. — В самом начале.

И замолчала. Всю жизнь хранить свою тайну и теперь довериться совершенно незнакомому человеку? Она была в замешательстве. Но тайна, как кислота, имеет особенность разъедать человека изнутри. Тайники души Марты давно были полны прорех, тайна больше не умещалась в ее сердце. Особенно теперь, когда жизнь висела на волоске.

Все, что происходило до того, казалось ей лишь романтической игрой, исполненной глупых надежд и неоправданных ожиданий.

Выстрел оборвал игру.

Он возвестил, что условия изменились, и если она и дальше собирается участвовать в главных событиях, то ей необходимо подготовиться. Ей просто необходим был какой-нибудь обыкновенный человек, прочно связанный с реальностью, способный выслушать ее и, быть может, дать дельный совет. Женщина, сидящая на краешке ее кровати, прожила долгую жизнь, может быть, она и сможет…