Ловцы душ

— Да, — снова однозначно ответила Анна.

— Вот и отлично, тогда повторим эксперимент.

Опять что-то, где-то загудело, капельница подала раствор, и боль снова пронзила все её тело. Она росла, и казалось, ей не будет конца. Еще немного, и она просто умрет, столь невыносимой была боль, которая разрывала её на части. Казалось, что кто-то внутри неё кричит ей:

— Дура, ты что, не понимаешь, что ты простой человек, что жизнь висит на волоске? Кончай корчить из себя героиню. К чему этот дурацкий патриотизм? — и разговаривая с собой, Анна отвечала, продолжая корчиться от боли:

— Я не знаю, может быть, ты права, но, наверное, еще не время, еще есть остаток сил сопротивляться этим ублюдкам.

— Хочешь стать калекой, да?

— Нет. Пойми, боль лишь в мозгу. Пока они еще не пилят и не режут меня на части, они просто проверяют меня на прочность, понимаешь?

— Я понимаю, но мне больно, очень больно.

— Верю, но надо терпеть.

— Ради чего?

— Ради жизни. Чем быстрее мы сдадимся, тем быстрее нас не станет. Когда опыты прекращаются, подопытных просто утилизируют. Пойми это.

— Ну и черт с тобой, терпи, раз ты такая дура…, — сознание вновь заволокло туманом, и Анна отключилась.

Странно, но когда Анна очнулась, лишь воспоминания остались, о пережитом, а последствий о пережитом она не испытывала. Открыв веки, взглянула на экран. Пристальный взгляд Антон Сергеевича и выражение лица говорили, что он недоволен её поведением.

— Повторим, или одумались?

— Вам виднее.

— Значит, повторим, — и снова её мучения повторились. Теперь она воспринимала их иначе, кричала, корчилась, как могла от боли, и ждала, ждала, когда потеряет сознание. Она молила саму себя как можно скорее утратить связь с миром, в котором её пытают, причиняя нечеловеческую боль….

— Вы меня огорчаете, произнес с экрана Антон Сергеевич, когда очередная попытка снова окончилась неудачей, — Поймите, любой организм, всегда имеет свои пределы. Рано или поздно, вы поймете и сломаетесь, и зададите себе вопрос: — ради чего было терпеть, если все равно пришлось сделать так, как вас о том просят?

Трудно было понять, сколько прошло времени. Может быть сутки, или всего лишь час, а может быть всего несколько минут, прежде чем экраны снова ожили, и на них появилось знакомое лицо. Время растянулось подобно резине, и понять его рамки, Анне было не под силу.

Антон Сергеевич смотрел на неё, но на этот раз на его лице ничего невозможно было прочесть.

— Отдохнули, обдумали свое поведение?

Она хотела ответить, но промолчала.

— Да и что она могла сказать, что по-прежнему будет сопротивляться, до тех пор, пока хватит её сил? А на сколько её хватит, — она моментально представила себе, как сейчас снова начнется все снова, и дикая боль пронзит все её тело, и поэтому, не выдержав, она заплакала. Ей было больно не оттого, что её пытали, а от бессилия что-либо предпринять. Она закрыла глаза, и мгновенно перед ней предстал образ самого любимого человека на Земле — Михаила. Он шел своей привычной, уверенной походкой ей навстречу, улыбался, и его глаза светились необыкновенным теплом и любовью, к ней, к Анне. От этого, она еще сильнее заплакала, и хотя слезы, наполнившие глаза, стали щипать, поскольку она лежала и не могла даже утереть их, ей было безразлично. Перед ней, словно живой стоял образ Михаила. Ей хотелось протянуть к нему руки, броситься навстречу и, обняв, целовать, и говорить, говорить, слова любви, которые она к нему питает. Голос Антона Сергеевича, словно брошенный камень в зеркало, разбил картинку, которую она видела.

— Милочка, слезы вам не помогут. Надо просто сделать то, о чем я вас прошу. Совсем чуть-чуть, и вы сразу же почувствуете, что боль исчезнет, и вы поймете, что мы вовсе не варвары, которые стремимся вас убить. Мы просто ученые, изучающие вас. Думаете, что фээсбешники вас оставили бы в покое? Вряд ли. Нет, сначала возможно, что так, но потом, они нашли бы способ упрятать вас в одну из своих лабораторий и там, точно так же попытались бы раскрыть тайны вашего организма. Или, к примеру, попади вы к американцам. Да они не задумываясь, вас посадили бы на электрический стул и применили бы такие пытки, о которых вы даже и помыслить не могли. И они даже не стали бы с вами вести политбеседы, а просто резали бы вас на куски, пока не докопались до сути того, что творится внутри вашего тела, — он как-то странно хихикнул, и добавил, — вот уж кто настоящие садисты, так это головорезы из ЦРУ и ФБР, это мне доподлинно известно. Наверное, они потомки тех, кто некогда верой и правдой служил на службе святой инквизиции, — и он снова хихикнул, отчего его лицо еще больше стало напоминать хорька. Это, неожиданно успокоило Анну, и она, стараясь как можно спокойнее, произнесла:

— А вы не боитесь, что мои способности могут оказаться такими, что вся ваша лаборатория вместе с вами взорвется?

— Вот это уже деловой разговор. Нет, дорогая моя, этого мы не боимся. Помещение, в котором вы лежите, сделано из многослойной ста миллиметровой брони, которую применят в самых современных танках. Её невозможно пробить даже прямым попаданием бронебойного снаряда. Он просто увязнет на полпути, и в лучшем случае, немного погнет конструкцию. Кроме того, датчики очень пристально наблюдают за всем, что происходит в вашем организме, а потому, блокируют любые попытки активации.

— Интересно, а как же вы меня будете изучать, если при активации энергоресурсов, произойдет их немедленная блокировка?

— Справедливый и логичный вопрос, и я на него отвечу. Чтобы понять механику, надо, чтобы она всего лишь пришла в действие, а дальше можно остановить процесс, и пытаться разобраться, что же произошло внутри вас, какие мозговые команды и куда были посланы, какие органы задействованы, откуда взялась энергия, и как она аккумулируется. Вы улавливаете мою мысль?

— Да.

— Очень хорошо. Мне всегда импонировали люди, умеющие понимать логику мышления, и не задающие глупые вопросы. Так что, начнем?

— Как хотите.

— Значит, будем опять сопротивляться, не так ли?

— Угадали.

— Я думал, что вы встали на верный путь, и теперь меня снова огорчили.

— Что делать, жизнь полна неожиданностями, это я знаю совершенно точно.

— В таком случае, вы сами виноваты, я сделал все, что в моих силах, чтобы облегчить ваше положение.

Сразу же после этого, последовала очередная череда ужасающей боли. Она сопротивлялась, до тех пор, пока не теряла сознание, очнувшись, все повторялось снова и снова. Когда казалось, что ресурсы организма уже заканчиваются, и очередной порог боли, она просто не переживет и умрет, истязание прекратилось, и она забылась в тяжелом сне.

Очнувшись ото сна, Анна не стала открывать глаза. Тело затекло настолько, что казалось, испытание болью продолжается. Не такое сильное, как до этого, а ноющее. Хотелось просто повернуться и лечь на бок, просто пошевелить руками и ногами, а еще лучше встать и пройтись.

Неожиданно захотелось в туалет, и она с ужасом подумала, что долго терпеть не сможет и сделает под собой лужу, после чего ей придется лежать в собственной моче и нюхать её. А если захочется,… Мысли об этом она решила оставить до другого раза, и попыталась подумать о чем-то другом. Однако естественные человеческие потребности невозможно было так просто отбросить. Однако в этот момент экраны ожили:

— У вас повышенное напряжение в мочевом пузыре. Судя по всему, вы хотите справить малую нужду. Можете спокойно это сделать, моча будет автоматически удалена, и вам не придется лежать в луже. Тоже касается и всего остального, — экран погас.

— Так, выходит, они очень внимательно наблюдают за всеми процессами, происходящими в моем организме, раз моментально определили давление в мочевом пузыре, — подумала Анна, — Интересно, мозги они так же прощупывают, или прочесть мысли им, вряд ли удается? Что за чушь я несу. Конечно же, нет. До этого им еще далеко, хотя мне от этого не легче. Лучше бы они могли только мои мысли прослеживать, их всегда можно было бы блокировать, а вот процессы, происходящие в организме. Приборы вряд ли обманешь, хотя…. А, правда, что если попробовать использовать внутренние ресурсы организма в первую очередь на то, чтобы полностью изменить показания приборов, привести их в замешательство и тем самым попытаться заморочить их так, чтобы угадать момент, когда можно было бы телепортироваться отсюда? Это идея, и очень даже неплохая, вот только как это реализовать, надо подумать