Ловцы душ

— Видите ли, наукой я давно не занимаюсь. Возможно вы в курсе, что после перестройки, в России было не до науки. Чтобы выжить, приходилось заниматься иной работой.

— И все же, когда человек, пусть даже и в прошлом, был связан с наукой, он таковым останется до конца дней своих. Поэтому мне хотелось бы обсудить с вами вопросы, которые связаны с нашим миром.

Михаил сразу же насторожился, понимая, что Майкл, именно тот человек, с которым можно было бы обсудить интересующий его вопрос.

— Вы ведь, наверняка, уже в курсе того, что мы живем в непонятном замкнутом пространстве, которое хотя и значительное по своим размерам, но все же не такое большое, чтобы сказать, что мы на Земле или где-то еще.

— Мне трудно судить об этом. Разговоры разговорами, а я привык доверять экспериментам, и желательно тем, которые сам произвел.

— Могу вас заверить, что это так. Я лично убедился в том, что система имеет замкнутый характер.

— Хорошо, не могли бы вы мне описать, что происходило, когда вы исследовали сам процесс движения по местности?

— Сначала ничего, просто шел и шел по прямой. Придерживался определенного направления строго по солнцу. Конечно, если бы был компас, это значительно упростило бы дело. Но и при данном способе передвижения, солнце отличный ориентир. Я выбрал за точку отсчета движение с востока на запад. Следовательно, в начале дня, солнце позади меня, а к концу впереди. До определенного момента, все совпадало и ничего не говорило, что действует какая-то аномалия. За день я прошел порядка тридцати километров, а с рассветом, продолжил путь и чем дальше двигался, тем не понимал, что происходит. Солнце меняло свое положение. Было ощущение, что я двигаюсь не по прямой, а заворачиваю в некую спираль.

— Не совсем понимаю? С чего вы решили, что отклоняетесь от прямой?

— Вот, вот, вы тоже задали вопрос, который я сам себе не раз задавал. Когда я впервые им озадачился, то понял, что что-то не так. И тогда я поступил очень просто, стал ставить вешки. Наломал ровных двухметровых веток и стал их ставить в пределах видимости пути. Сами знаете, что, поставив две вешки, куда бы ты ни отклонился, третья, должна стоять на одной линии с двумя предыдущими, и так далее. В результате, можно было получить идеальную прямую.

— И….

— Солнце отклонялось!

— Но это невозможно!

— Конечно. Как солнце может отклоняться? Абсурд. Но и прямая линия, по которой я шел, доказывала, что я не заворачивал в сторону, а стало быть, не делал вращения.

— Да, но что в таком случае?

— Я полагаю, что имеет место кривизна пространства. Чем дальше я отклонялся от колонии, тем заметнее она становилась.

— Иными словами, вы хотите сказать, что вешки показывали вам не прямую линию, а лишь видимость прямой, а на самом деле, вы все время отклонялись?

— Именно. Но и это еще не все. В конце концов, черт с ними, пусть я шел не по прямой, а по криволинейному пути, в любом случае, чтобы вернуться обратно, я должен был сделать круг, а стало быть, снова приблизиться к периферии круга, центром которого является наша колония. Верно?

— По идее да.

— Ничего подобного. Если бы так было, то это означало бы, что какое-то время, я шел бы на юго-запад, потом на юго-восток и так далее. Только в такой последовательности я мог бы совершить круговое движение и вернуться обратно в колонию, — Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Мы вышли на улицу, и Майкл взял прут и начертил на земле круг примерно метр в диаметре. Провел две лини через центр и обозначил стороны света.

— Допустим центр круга, наша колония. Я двигаюсь от центра на запад, — он провел жирную линию от центра влево на запад до границы круга.

— Дошел ли я до границы круга? Вряд ли. Где-то в середине пути, пространство начало искривляться. Допустим, что я стал двигаться по кругу. Стало быть, мой путь по идее, должен был проходить иначе, — и он начертил второй круг, диаметр которого, составлял радиус большого.

— Видите, я выхожу из точки, двигаюсь по окружности и прихожу обратно. Что происходит? Я должен видеть различное положение солнца, а этого не происходит!

— И что вы предполагаете?

— У меня сложилось впечатление, что я все же дошел до определенного предела, границы пространства, которое нам очерчено, а потом оно как бы перевернуло меня, и я просто-напросто пошел обратно.

— Да, но в этом случае, вы должны были видеть вешки, которые оставили позади, или хотя бы вспомнить знакомые места, по которым проходили?

— Должен. Только ничего этого не было. Я шел совершенно другим путем, но, в конце концов, вернулся в колонию.

— Фантастика. Какие мысли у вас на этот счет?

— Никаких. Ноль. Совершенно никаких теорий. На мой взгляд, этого просто не может быть.

— Михаил взглянул на звездное небо, о чем-то подумал, и произнес:

— Слушайте, а вы не пробовали в качестве ориентира пользоваться звездным небом?

— Вы хотите сказать, что мы, центр вселенной, и весь мир вращается вокруг нас?

— Нет, просто вдруг солнце,… Хотя нет, это абсурд. Но все же звезды, более весомый аргумент.

— Конечно же, пробовал, — тоскливо произнес Майкл, и бросил прут на землю.

— А если предположить, — словно рассуждая сам с собой, произнес Михаил, — что вы все же дошли до определенного края или границы пространства, которое в определенный момент свернулось, и вы оказались на противоположном конце круга, в центре которого расположена наша колония? Поэтому вы шли обратно, и не встречали знакомых мест по пути.

— Это еще больше противоречит всем законам и понятиям. Получается, что я одновременно мог находиться в двух точках пространства. И потом, что значит свернулось, и я перенесся? Нет, тут что-то другое, только что, совершенно непонятно.

— Вовсе нет. Вы достигли границы, и пространство, которое каким-то образом, развернуло или перенесло вас в ту точку, из которой вы продолжили путь. При этом вы считали, что остались на прежнем месте.

— Оригинальная теория. Надо подумать над ней на досуге. В любом случае, рад был знакомству. Надеюсь, мы сможем еще не раз поговорить на эту тему.