Ловушка для Крика

– У нас полно бесхозного шмота. Я даже не знаю, что здесь чьё, и поверь мне, хозяева за этим не вернутся. Двигай: выберешь, что понравится.

Мы зашли за высокую дешёвую ширму, завешанную кучей тряпья, и я спросила, пока Эдна копалась в одежде, лежавшей на картонных коробках:

– Слушай, а что такое воннаби?

– О, – она убрала косички назад, откидывая в сторону цветастую рубашку, – это не-индеец, который хочет стать индейцем.

Я смутилась и, кажется, даже покраснела. Во всяком случае, когда Эдна выпрямилась и всучила мне пару шмоток в руки, она с улыбкой заметила:

– Этап воннаби неизбежен, если ты встречаешься с одним из наших. Привыкай, детка, это не обидно. И переоденься! А то сжаришься на трибуне.

Я сняла джинсы, выбрала рваные голубые шорты и короткий коричневый топ с длинной замшевой бахромой до бёдер, бросив сырую от пота футболку на коробках и мысленно готовясь с ней навсегда распроститься. Эдна провела небольшую экскурсию по шатру, и я узнала, что в основном все ребята, что здесь собрались, трудились не за деньги. Озвученные суммы были очень символическими, и я сделала вывод, что в основном это просто энтузиасты, которым приятно приложить руку к проведению фестиваля.

– Устроители у нас – ребята серьёзные, – рассказывала Эдна, – в этом году они всё сделали как надо. Очень солидно. И денег не пожалели. Ещё бы! Фестивалем занялся Фонд культурного нативного наследия Северной Америки «РеЮнион».

– А что это за фонд? – поинтересовалась я.

– Он сотрудничает со многими крупными музеями, частными коллекционерами, государственными заказчиками. – Эдна похлопала по плечу одного из высоких парней с двумя косичками, и он посторонился, пропустив нас из шатра наружу. – Весь антиквариат, предметы прошлого и искусства проходят через их руки, но остаются внутри резерваций. У них там внушительные деньги крутятся, так что наш фестиваль поддерживают чисто ради престижа. Ну и, возможно, по доброте душевной, потому что вроде как люди приятные и идейные… Не то что из «федерального бюро глупых выходок».

Я непонимающе нахмурилась, и она фыркнула:

– ФБР. Хола, эй! Сюда пойдём.

Она приподняла полог, и я нырнула следом: в ноздри ударил терпкий, сладковатый запах лошадей и сена. Мы подошли к большому загону, который я уже видела издалека.

– Через пятнадцать минут начинаем объезжать лошадей, так что можешь немного поболтать с Виком, а потом поглядим, как он выступает, – предложила Эдна. – Это всегда интересно! На объездке куча народу собирается. Это дело рисковое, так что любителей поглазеть на то, как кого-нибудь выкинут из седла, полным-полно.

Я кивнула и поискала Вика глазами, но среди немногочисленных зрителей, любующихся табуном в загоне, или в числе сотрудников его не заметила. Эдна посмеялась, глядя на моё беспомощное лицо, и указала прямо в табун. Я взглянула туда.

Пёстрые, пятнистые, одноцветные, тёмные, светлые лошади грациозно бегали внутри, вились кругами, выгибали красивые длинные шеи. Между лоснящихся тел и крупных голов с пышными гривами мне почудилось мелькание высокого знакомого силуэта. Эдна мягко повернула мою голову куда следует, положив ладони на виски:

– Вон он.

Вик тоже переоделся. Он был с лошадьми, скользил между ними, держал за гривы, изучающе рассматривал их, и видно было, как хорошо он себя чувствовал в этом табуне. Замшевая тёмно-коричневая куртка, расшитая разноцветными нитями, костяными бусинами и бисером на груди, вихрилась бахромой на руках и спине. Под ней была чёрная майка. В волосы Вику вплели серые и чёрные перья, косу заплели туже обычного, так, что она казалась хлёсткой плёткой. Поверх голубых джинсов и тимберлендов [19] он надел кожаные рыжие ноговицы [20] с бахромой по бёдрам.

19

Имя Timberland считается нарицательным для жёлтых водонепроницаемых ботинок из нубука и с пёстрой шнуровкой.

20

Ноговицы – это принадлежность обуви или одежды, закрывающая голень с коленом.

Он закружил близ одной из пятнистых кобыл коричнево-белой масти пэйнт, но я заметила, что и лошадь вилась вокруг него. Они были словно старые знакомые, после долгой разлуки повстречавшие друг друга, и я ничуть не удивилась, когда Вик нежно обнял кобылу за шею, поглаживая бело-чёрную длинную гриву и целуя в розовый нос. Другие лошади с интересом подходили к нему, касались своими большими головами перьев в волосах, щекотали губами шею и ласково тянули за косу или бахрому на куртке, но обнимал он только эту кобылу.

Вик словно почувствовал, что мы наблюдаем за ним. Он резко поднял голову от лошадиной морды и просиял, заметив меня у загона.

– Чикала! – прокричал он. – Хочешь, зайди. Не бойся!

– Даже чикала? – загадочно улыбнулась Эдна и похлопала меня по плечу. – Ты что же, нашла к нему подход? Он у нас… замкнутый.

– Судя по всему, нашла. – Я с некоторым испугом посмотрела на загон и подошла ближе, но за ограждение лезть не собиралась. – Прости, Вик. Я боюсь лошадей.

– Ладно, над этим мы поработаем. – Он невозмутимо взял кобылу за гриву, и она покорно побрела вместе с ним к краю загона, а после, приблизившись ко мне, с любопытством в карих тёплых глазах повела мордой близ моего плеча. – И давно ты здесь?

– Достаточно, чтобы увидеть, как ты изменяешь мне с этой красавицей.

Вик рассмеялся и обнял похрапывающую от любопытства кобылу под мордой.

– Это Талисман. Давно хотел вас познакомить, прости, ты у меня не первая. Вот она, самая важная девушка в моей жизни. – Он ласково потрепал её по чёлке. – Мы с Талисман вместе уже четыре года, но до этого дня она принадлежала другой хозяйке. Правда, та редко её навещала, муж подарил Талисман, просто чтоб была… – он скривился. – Они состоятельные люди, ты понимаешь. Круто же при друзьях ввернуть, что твоя жена занимается конным спортом. И не менее круто купить ей настоящего мустанга.

– М-да, – вздохнула я и нерешительно протянула ладонь к розовому носу Талисман. Фыркнув, она обнюхала её и равнодушно отвернулась. – А теперь?

– А теперь Талисман – моя, – улыбнулся Вик так светло и радостно, что на секунду его глаза буквально лучились счастьем. – Всё же миссис Мальяно – душа-человек, уступила её за бесценок. Это её бывшая хозяйка.

Его радость передалась и мне. Я потянулась к Вику, и он приподнял меня через широкие бреши загона, подсаживая, чтобы я встала на нижнюю доску и обняла его за плечи.

Я молча зарылась носом в его шею, буквально чувствуя, как от него исходит волна радости. Шелковистые пёрышки в его волосах щекотали пальцы, когда я погладила Вика по голове. Он ласково поцеловал меня в плечо.

– Она и есть моя единственная большая покупка, – виновато сказал Вик. – Жалко, что не успел отложить денег ещё раньше, сам…

– Отличное приобретение, – я отстранилась, вгляделась в его тёмные серые глаза. И в тот момент мне показалось, что всё стало как прежде. Словно на короткий миг не было того вечера в школе, и он всегда был просто моим Виком, а больше – никем иным. Словно он никогда не делал со мной того, что делал нечеловечески жуткий Вакхтерон.