Ловушка любви

– Но вам же некуда идти, – громко сказала Дебби, покраснев от негодования. – Куда же вы пойдете? Помните, вы сказали, что вам некуда идти? – Она повернулась к дяде. – Свою работу она закончила, и ей некуда идти, так она сказала мне, дядя Нэт.

На лице Джонти появилась вымученная улыбка. Мужчина пристально смотрел на нее, под его взглядом было еще трудней притворяться. Она хотела быть одновременно снисходительной к девочке и скрытной по отношению к ее дяде, когда произнесла, как она надеялась, убедительно:

– Может быть, мы рассказывали друг другу выдуманные истории. Фантазировали, как выразился твой дядя.

– Но вы сказали...

– Мисс Эшберн, пожалуйста, пройдите сюда.

Джонти была рада, что их прервали, хотя это и означало, что ей пора идти вслед за медсестрой, одетой в аккуратный накрахмаленный халат, по этому сверкающему длинному коридору.

Когда они дошли до поворота в конце коридора, Джонти обернулась. Нэт Макморран уже ушел. Через несколько минут до слуха Джонти донеслось урчание мотора, и девушка, с минуту постояв, остановила взгляд на аккуратно застеленной кровати: высокое железное изголовье, подушка в белой наволочке, красное одеяло. Она медленно разделась, надела белую рубашку, лежавшую на одеяле, и забралась в постель.

Кэрол навестила ее днем.

– Джонти, бедняжка! – воскликнула она, усевшись на кровать и вручив подруге букет поникших цветов. – Прими их на счастье. К сожалению, в Садденли-Плейнс удалось найти только эти цветы. Цвет у них сероватый, но запах приятный.

– Что это за цветы, Кэрол? Как мило с твоей стороны!

– По-моему, их называют пустынный горошек. Точно не знаю. Можно я сяду рядом, они не будут возражать? – Она посмотрела по сторонам и, убедившись, что поблизости нет никого, кто бы мог запретить посетителю сидеть на кровати больного, проговорила, но уже более серьезно: – Джонти, право, я так расстроилась, когда мистер Макморран рассказал, что с тобой приключилось. Как хорошо, что он оказался рядом и помог. Но с твоей стороны было так необдуманно бросаться под колеса машины!

Джонти сжала зубы. Она должна была догадаться, в каком свете он представил происшедшее.

– А мистер Макморран не рассказал тебе о причине того, что произошло? – не удержавшись, спросила она.

– Он говорил что-то о каком-то бродячем животном, – сказала Кэрол и прищелкнула пальцами. – Вы, англичане, помешаны на собаках! – проворчала она, усаживаясь поудобнее. – Ни один австралиец никогда бы не стал рисковать своей жизнью ради какой-то вшивой бродячей собаки.

– Наверное, нет – если все они такие же каменные, как этот... этот Макморран, – ядовито заметила Джонти.

Кэрол с нескрываемым удивлением посмотрела на нее:

– Ты конечно же еще не совсем пришла в себя, он предупреждал меня об этом... – Она явно осуждала ее. – А может, все дело в разных поколениях? Мне он показался очаровательным... привлекательный и твердый, но не грубый, с резкими чертами лица, и при этом необычно красивый. Но что говорить о нем, когда его уже нет. Основной вопрос – сможешь ли ты вернуться со мной в город в грузовике. Я могу определенно заявить, что нет, хотя и не по твоей вине, – торопливо добавила Кэрол, взглянув на расстроенное лицо Джонти. – Джонти, я не могу задержаться здесь на три или четыре дня, к тому же не зная наверняка, что ты сможешь поехать со мной. В Янко открывается новая фабрика, и я должна быть там по многим причинам. Я уже связалась с фирмой, и они уполномочили меня выписать тебе чек. Они даже предусмотрели тебе премию за самостоятельную работу в Морилле. Также просили передать, что высоко оценили твою помощь. И с этим, Джонти, я полностью согласна, – говорила Кэрол, выписывая чек и протягивая его. – Мне было хорошо с тобой работать, ты самая приятная помощница, которая когда-либо была у меня!

Похвалив ее еще раз и тепло пожав на прощанье руку, Кэрол ушла, а Джонти опять осталась одна. Одетая в белую больничную одежду, она сидела на больничной койке в незнакомом городе и сжимала в руках букетик пахучих цветов и чек от фирмы «Ловали Кэннерс Лтд.».

Ну вот и все, мрачно думала она.

Вот и конец ее работе, а что дальше, она просто не знала. Наверное, по возвращении в город придется заняться поиском работы, если только ноге после столкновения с машиной не станет хуже.

Но Джонти даже не подозревала, насколько была неправа.

По городу распространился слух, что маленькая симпатичная девушка-кулинар с демонстрации, проводившейся в Морилле, та, с огромными фиалковыми глазами и мягким, чисто английским голосом, попала в какую-то аварию, спасая собаку, и серьезно пострадала. И попробуйте догадаться, кто привез ее в больницу? Не кто иной, как Нэт Макморран из Даллура. Неужели сам Нэт Макморран? Да-да, сам Нэт! А что он делал в Морилле? По всей видимости, этот бедняга опять разыскивал своих неугомонных племянников или племянниц. Как, опять? Да, так сообщал женский телеграф. Разыскивал Марка или эту, самую маленькую, Дебору, которая в очередной раз прогуливала школу. Вы хотите сказать, что она убежала так далеко? В Мориллу? Да, бедняга Нэт! Он, наверное, на этот раз чуть с ума не сошел от волнения! Говорят, она уехала на автобусе, а вечером домой не вернулась. Говорят, что Нэт был в ярости, но разве его можно винить? Жаль и девочку, как бы она себя ни вела. Но никто не хотел бы попасть ему под горячую руку!

Эти слухи летали по палате, как мячики от пинг-понга, запущенные теми австралийцами, которые в последующие дни приходили навестить ее.

Так проходили часы.

Она даже потеряла счет времени. Окружив ее фруктами и цветами, пудрой и духами, стопками книг и журналов, едой и, самое главное, друзьями, ей не давали почувствовать себя одинокой или несчастной ни на минуту.

– Но откуда вы узнали, что я здесь? – робко спрашивала она, а радость, переполнявшая ее сердце от такого потока доброты, была столь велика, что просто вызывала физическую боль.

– Джо, почтальон, встретил Неллу в магазине и рассказал ей. Это тоже своего рода почта. Магазин можно назвать центром нашей общины. Нелла рассказала другим, она была на вашей демонстрации, дорогуша, но не в последний день, а пирог а-ля Павлова все равно получился у нее превосходно, и мусс со сливами, и бренди тоже. – Вздох огорчения. – Я тоже начала печь этот пирог, когда вернулась домой, но потом обнаружила, что у меня нет бренди, а Билл спросил, не подойдет ли пиво, но... к сожалению... это все испортило. Даже Билл признал, что только понапрасну потратили пиво.

– Эдна, не расстраивайся! Мне казалось, что твой Билл обожает пиво в любом виде, – засмеялась посетительница, сидевшая по другую сторону кровати. – Тебе надо было попробовать что-нибудь попроще, например пирог с марципаном. Я дома испекла его – вкус великолепный. Что, сестра? Пора уходить? Да, там еще ожидают другие посетители. Ты знаешь, Джонти, там в коридоре уже образовалась очередь из желающих повидать тебя, но в палату пускают только по двое, а то мы будем слишком шуметь. Представь, что ты кинозвезда, как Софи Лорен, и восседаешь здесь, принимая ухаживания. Кто там на очереди? О Боже, Салли Соренсон из Вурли-Пондс, да еще с малышом. Наверное, была где-то недалеко и решила зайти. Пока, Джонти.

– Пока, до свидания. Спасибо, что навестили.

Медицинские сестры были так же доброжелательны, как и посетители, да и доктор тоже. Иногда, покончив со своими делами, он заходил к ней в палату просто так, поболтать. Это был молодой человек, и это была его первая должность после получения диплома. Они с Джонти быстро нашли общие интересы. Оба были городскими жителями и могли поделиться впечатлениями от саванных ландшафтов Австралии, где пустынные местности чередовались с богатой растительностью. Он умел хорошо слушать и живо рассказывать, и вот уже Джонти поведала ему о несостоявшейся карьере медсестры и поделилась своими опасениями, которые прежде скрывала, по поводу последствий от столкновения с машиной для своей больной ноги.