Ловушка

До старта оставалось ещё минут пятнадцать, но профессор торопил нас, потому что планировал ещё раз вкратце пробежаться по основным моментам нашего грядущего путешествия. И вот, когда мы с Грейс надели защитные костюмы, правда пока без шлемов, профессор привёл нас в комнату управления. Молблан инструктировал нас, прохаживаясь вдоль стола, на котором свою парадоксальную гармонию составляли прозрачный монитор и стоящая позади него чёрная мусорка.

С его слов, Сфера Грейс при перемещении в пространстве-времени своими энергетическими колебаниями затянет нас подобно магниту из настоящего в саму себя будущего образца. Точкой отсчета для перемещений по шкале времени служит дата активации Сферы Грейс. Невозможно попасть во время, предшествующее созданию машины времени. Сфера работает одновременно и как передатчик в настоящем и как приемник в будущем. Если когда-нибудь в будущем, по какой-либо причине, машина времени будет уничтожена или выйдет из строя, то дальше этой точки времени перемещение станет невозможным. Область перемещений ограничена областью активного существования Сферы Грейс. Начало — точка её создания (активации) и конец — время её уничтожения.

— Помнишь детскую игрушку шарик-попрыгунчик на резинке? — спросил профессор, обратившись ко мне.

Я в недоумении посмотрел на Грейс. Она пожала плечами и отвела глаза.

— Откуда вам знать! — недовольно произнёс профессор. — В ваше время игрушки уже другие… Неважно! Таким же образом работает и наша Сфера. Объект переместится в будущее и будет привязан к машине времени резинкой энергетических взаимосвязей. Условная длина и прочность этой резинки зависит от величины тотемной энергии и прочих параметров хроно-передачи…

«Тотемной» профессор называл энергию, идущую на погашение противоречия, возникающего в физической структуре вселенной из-за нарушения причинно-следственных связей. Всё-таки объект перемещается туда, где он не может находиться при естественных условиях. Эта энергия будет удерживать перемещаемый объект в будущем «насильно». Срок нашего пребывания в будущем истечёт, когда закончится запас тотемной энергии. Тогда нас вытолкнет обратно в исходную точку с некоторой погрешностью во времени, обусловленной сложными особенностями структуры хроно-коридора.

В общем, профессор готовил нас к тому, что хроно-коридор перенесёт нас в эту же Сферу, но существующую в далеком будущем. Для нас сгинут десятки, а может и сотни лет. На пребывание в мире будущего у нас будет от двадцати минут до двух часов. Даже по самым смелым подсчётам на большее энергии резерва пока не хватит. В любом случае, Сфера Грейс спустя некоторое время затянет нас обратно в наше настоящее. Переживать не за что. Всё понятно: приёмник-передатчик. Мы в роли волн, которые Сфера ретранслирует через себя.

Но мне было, что ещё спросить!

— Профессор! — сказал я. — Допустим, я перемещусь в будущее. Узнаю, какое оно, это будущее. Захочу его изменить. После возвращения в своё настоящее наверчу какой-нибудь дичи, чтобы будущее изменилось и стало другим. Что в таком случае произойдёт? Снова отправившись в будущее, что я там увижу?

Профессор прочистил горло, поправил воротник халата, пригвоздил меня своим острым, беспокойным взглядом.

— Вариант первый. Увидишь то же самое, что видел в предыдущий раз. Ничего не изменится. Твои попытки что-либо изменить, даже те, которые ты ещё только предпримешь, уже сформировали то самое будущее, которое ты пытаешься изменить. Это принцип самосогласованности прошлого с будущим. Вариант второй. Каждое твоё действие в прошлом будет менять будущее, и знать об этих изменениях будешь только ты, как непосредственный наблюдатель. Какой вариант из этих двух работает на практике? Сфера сплетает в рамках своего действия законы микромира и макромира. Что из этой плетёнки выйдет, покажет практика. Я склоняюсь к первому варианту, опираясь на свои исследования, предшествующие созданию Сферы Грейс. Я говорю о перемещении во времени не объектов, а элементарных частиц. Параметры реальности не изменить через хроно-воздействие на уровне микромира. Но микромир это мир порядка, а Сфера Грейс загуливает с хаосом, пусть и в прогнозируемых рамках. Однозначный ответ даст только практика. Тебя удовлетворит такой ответ? Мы, смею заметить, начинаем через семь минут!

Я кивнул:

— Хорошо. Ещё одно…

Профессор мгновенно, не слушая, возразил мне:

— Все твои вопросы я знаю, а ответом на них может служить только предстоящая практика!

— Вы утверждаете, что путешественник во времени никогда не встретится со своим двойником! — ввернул-таки я. — Я не понимаю почему!

— Потому что обстоятельства, способные привести к такой встрече, никогда не сложатся, — пояснил он. — Один и тот же объект макромира не сможет занимать в пространстве одновременно два положения. Машина времени не нарушает законов физики. Она на их основе работает и лишь слегка огибает кое-какие препятствия. Огибая препятствия, компенсирует возникающее искажение за счёт той энергии, которую я зову тотемной.

— Но я не понимаю, почему! — повторил я настойчивее. — Почему я не могу попасть в то будущее, где сам уже существую?!

Профессор развёл руки в стороны:

— Сынок, надо было вдумчивее читать мои материалы, а не глупые анекдоты! — Он уткнулся носом в прозрачный монитор и, изучая выкладки о предстартовой готовности, кивнул: — Тотемный резерв заполнен до необходимых значений. Внимание! По местам! — скомандовал он. — Горизонт — пять минут!.. Две минуты на герметизацию костюма и включение дыхательной системы. Минута на размещение в Сфере!..

Мы надели шлемы. Профессор проверил, всё ли в порядке, правильно ли мы подкрутили вентили, верно ли отрегулировали давление кислородных баллонов. Меня этому делу Молблан учил на протяжении нескольких недель, а вот Грейс приходилось вливаться почти с ходу. Импровизировать она совсем не любила, но держалась на удивление уверенно.

В пусковую комнату мы вошли спустя три минуты.

Сфера стояла открытая в ожидании своих первых людей-путешественников. С волнительной дрожью мы приблизились. Я посмотрел на Грейс, а Грейс — на меня. Мы обернулись к профессору. Он замахал руками, подгоняя нас.

Я жестом пригласил Грейс зайти первой.

— Нет уж! — возразила она. — Давай вперёд ты!

Прежде я уже забирался внутрь Сферы, а вот Грейс сделала свой первый шаг только что. Мы прошли внутрь. Она встала рядышком, притёршись ко мне. Свет проникал внутрь через открытый проём. Наши отражения причудливо искажались в зеркальной поверхности окружающей глобулы. Профессор пожелал удачи и задвинул заслонку, блокируя Сферу. Стало темно как в пещере ночью.

Мы с Грейс напряжённо ждали, вздыхая и держась за руки.

— Интересно! — сказал я, обратившись к ней. — Мы, перемещаясь вот так, в каком-то смысле становимся единым объектом. Сливаемся для взора вселенной. Звучит романтично!

— Не знаю! — вскрикнула Грейс. — Ничего не знаю!

Она уже изнервничалась! Спрашивается, зачем полезла во всё это?..

Прошла ещё минута неприятного ожидания в кромешной тьме. Наконец мы услышали раздавшийся снаружи Сферы голос Молблана.

— Внимание! — воскликнул он в громкоговоритель. — Активация! Сувениры из будущего не тащите! Вернётесь назад вы, вы и ничего кроме вас!..

Спустя миг металлическая оболочка Сферы как будто стала прозрачной. Сквозь её стенки я отчетливо различил очертания лаборатории.

Грейс поражённо ахнула:

— Сфера будто исчезает!..

— Вот это номер, проф! — воскликнул я.

Меня встряхнуло. В тот же миг исчезла Грейс. Пропала Сфера. Меня окружила чёрная пустота. Я лишился физических ощущений. В наступившей, гробовой тишине не слышал даже собственный голос. Казалось, время и пространство для меня перестали существовать. Эти ощущения были сродни падению в бездну небытия…