Луна и Стрелок

Иногда Хантер прерывался на то, чтобы скорчить смешную рожицу для Коди, который, сияя, смотрел на брата обожающим взглядом, точно это он развешивал на небе звезды. Иногда он переживал, что брат слишком уж его любит. И надеялся, что не подает ему дурной пример.

В то же время ему хотелось, чтобы Коди начал хоть немного сопротивляться давящему родительскому авторитету. Было бы неплохо, если бы брату передалось хоть немного его, Хантера, бунтарства, – ради самого Коди.

Он снова подумал о Луне. О том, как ласково она обращалась с его братом. Ни капли нетерпения, которое так часто вызывал Коди у других преподавателей, внезапно затихая. Учителя в школе Стюарт, среди которых не было ни одного уроженца Азии, думали, что он не говорит по-английски. Учителя в китайской школе считали, что он невежда. Они ошибались – Коди был, наверное, самым умным в семействе И.

Так шло время, пока небо не окрасилось в цвет пламени. Вместе с братом они выдернули стрелы из деревьев и вернули колчан и лук обратно в хижину, а потом сели в отцовскую машину, чтобы ехать в место, которое звали домом.

Той ночью Хантера разбудил жутковатый брачный свист пары сов. Услышав этот звук впервые, он подскочил от неожиданности, решив, что кто-то издевается над ним. Теперь же он напомнил ему о той сове, которую плели ловкие пальчики Луны, когда они с братом уходили с ее занятия. О блестящей коричневой нити. О том, как она наматывала ее на указательный палец. Как сосредоточенно вязала каждый узелок.

Луна Чанг

Мать ставила на стол свежие, с пару, цзунцзы, тушеные овощи, омлет с помидорами, блюдо с ароматной запеканкой из клубней таро. [8]

Войдя в столовую, Луна увидела, как отец вручает матери завернутую в атласную бумагу и перевязанную ленточкой коробочку.

– Мэйхуа, – провозгласил он. – Это тебе.

– Но зачем? – спросила она на мандарине. – Я не просила.

– Это подарок, – ответил отец.

На этих словах мать подняла глаза и улыбнулась легкой ласковой улыбкой. Это был флакончик духов – из стекла, ограненного так, чтобы походить на драгоценный камень.

8

Цзунцзы – блюдо из клейкого риса с начинками, завернутого в бамбуковый, тростниковый или другой плоский лист.

Он открыл крышечку:

– Понюхай. Нравится?

Мать слегка побрызгала запястье:

– Пахнет… солью.

– Мне нравится, – заявила Луна. Мать отдала ей флакон, и Луна поднесла его к носу. Аромат напомнил ей пляжный ветерок и запах костровища – лепестки цветов засыпают еще теплый пепел. Ей действительно понравилось.

– Что ж, – заключил отец. – Хорошо!

Мать ничего не ответила – она возилась с бечевкой, связывавшей листья, в которые был завернут рис.

Луна метнулась в кухню, чтобы захватить ножницы, – вернувшись, обнаружила, что отец успел развязать бечевку на двух цзунцзы.

Как мило смотрелись рядом ее родители: сосредоточенный отец, мать, заглядывающая ему через плечо. Луна любила такие моменты: они напоминали ей о том, что значит быть семьей. Мать всегда странно реагировала на подарки, но по тому, как она себя вела, становилось ясно: они значили для нее больше, чем она давала понять.

– Ножницами быстрее. – Мать взяла их у Луны, и волшебство рассеялось. Щелк-щелк – бечевка разрезана, пора к столу.

Мать уже начала причитания:

– Сегодня в школу приходила родительница – узнать, как успехи ее детей. Предложила убрать из программы чжуинь фухао [9] – нам понадобятся новые учебники! Что дальше – упрощенные иероглифы вместо обычных?

– Да ладно! – От возмущения отец перешел на мандарин. – Это же преступление против культуры! Хватит с нас и тех упрощений, которые навязывает Гоминьдан. [10]

Луна услышала, как фыркает мать:

9

Чжуинь фухао – тайваньская фонетическая система для изучения китайского языка.

10

Гоминьдан – консервативная политическая партия Китайской Республики.

– Мне сказали, что я больше не возглавляю комитет подготовки к Новому году.

– Что? – воскликнул отец. – Но ты же делала это пять лет!

Она вздохнула.

– Если что-то нашел, обязательно потеряешь что-то еще, – процитировала она пословицу. – Зато можно спокойно ехать на Тайвань и не переживать по этому поводу.

– И кто теперь этим займется вместо тебя?

– Не знаю. Предлагали Ивонн И, но она отказалась. – Выражение маминого лица ничего хорошего не предвещало. – Представляешь? Никуда не деться от этой семейки. Их младший в этом году учится в моем классе.

Упоминание фамилии И заставило Луну воскресить в памяти лицо Хантера в спортзале в день, когда она выбила его мячом. А потом на мастер-классе – как ласково он обращался с младшим братиком.

Воздух гудел, точно натянутая струна, когда он появлялся рядом. Она думала о его блестящих черных волосах, которые иногда становились торчком. О квадратной челюсти, о теплом взгляде темных глаз. Луна представила, как, встретив его в школе, придумывает предлог, чтобы с ним заговорить.

Слово есть такое – фантазии. Как раз для подобных мыслей. У нее слегка закружилась голова, но потом ей стало стыдно.

Сделав глоточек чая, она попыталась вновь уловить нить разговора.

– Ну, – дипломатично, как всегда, отвечал отец, – ему повезло, что у него такой учитель, как ты. В этом году он много чему научится.

Мама презрительно фыркнула:

– Сомневаюсь, что кто-то из этой семейки способен хоть чему-то научиться. Да и не похож он на прилежного ученика. Вот как его старший братец. Ты слышал, что Хантера выперли из Стюарта? Лишился стипендии.

Папа пробубнил что-то, отчасти означавшее недоверие, а отчасти – презрение.

Мама продолжала:

– Я столько таких, как Коди И, навидалась. С первого же дня понятно: ленивые и не хотят учиться.

Прежде Луне не могло прийти в голову усомниться в таких огульных обобщениях, но в этот миг призма, через которую она смотрела на свою мать, начала трескаться.

– Коди сегодня был на моем мастер-классе, – медленно сказала Луна. – Думаю, он незаурядный ребенок.

Лицо матери приобрело оттенок кисло-сладкого соуса для ба-ван. [11]

11

Ба-ван – тайваньская закуска, представляющая собой дискообразные пельмени диаметром 6–8 сантиметров. В полупрозрачном тесте спрятана начинка из фарша, сдобренного чабером. По обыкновению ба-ван подают с кисло-сладким соусом.

– В этой семейке незаурядных нет! – зашипела она.

– Не говори о том, чего не понимаешь, Луна, – сказал отец. Его лицо разом ожесточилось, а голос стал непривычно резок.

Луна попыталась проглотить рис, вдруг оказавшийся сухим и жестким. Зернышки царапнули горло.

Мэйхуа Чанг (урожденная Чу)

мать Луны

Мэйхуа опустилась на краешек кровати и потерла кулаками брови. Она все еще ощущала напряжение после целого дня в школе. И отчего, куда ни пойдешь, везде оказываются эти И?