Лунатик

Она нагнулась, чтобы поднять его и вдруг краем глаза заметила, что позади нее кто-то есть. Она повернулась. Молодой мужчина сидел на полу, широко расставив ноги и попивая из фляжки.

– О боже, - выдохнула Айрис, – Я не заметила вас. Вы давно тут сидите?

Она сразу узнала его, когда он поднял голову. Это был знаменитый актер Киф Уилсон.

– У меня дверь захлопнулась, – объяснил он и пожал плечами.

– Может, позвать портье? – предложила Айрис.

– Это бесполезно, – и он указал в сторону темного глухого коридора.

– Как… как вы здесь оказались?

– Точно так же, как и вы, - ответил он и улыбнулся.

– Тоже попали в шторм?

Вместо того, чтобы ответить, он сделал глоток из фляжки

– Вы здесь один? – решилась спросить Айрис.

– В каком-то смысле да, – ответил он, а потом добавил, – в смысле я тут без подружки. Она осталась наверху.

– Наверху? – удивилась Айрис. – В этом мотеле есть второй этаж?

– Я такого не говорил.

– Вы что же, планируете провести в коридоре всю ночь?

– Нет, я надеялся, вы пригласите меня в своей номер.

Она покраснела. Его взгляд действовал на нее возбуждающе.

– Счастливо провести оставшийся вечер, – быстро ответила она ему и захлопнула дверь.

– Уже утро! – крикнул он ей вслед.

3

Айрис легла на постель и закрыла глаза, но сон не шел. Она включила телевизор, вместо шипения помех она услышала короткие гудки, как будто кто-то положил трубку. Напротив кровати висело большое зеркало в тонкой коричневой раме. Айрис взглянула на свое отражение, зачем-то закрыла глаза, а когда вновь открыла их, рядом с ней на кровати уже сидел Киф Уилсон. От неожиданности Айрис вздрогнула.

– У нас с вами смежный номер, – произнес он.

– Что это значит? Как это?

Но Киф ничего не ответил. Он смотрел телевизор, который волшебным образом заработал.

– Но почему у вас нет своей кровати? Так же не может быть. Получается, у нас один номер на двоих. Я позвоню управляющему.

Айрис подняла трубку телефона, стоявшего на тумбочке рядом с кроватью, и услышала голос портье:

– Это смежный номер.

Айрис уставилась на Кифа, который, как ни в чем не бывало, следил за происходящим на экране и уминал соленый арахис. Его голубые глаза, пепельно-рыжий цвет волос. Еще вчера она смотрела фильм с ним в главной роли, а сейчас они вместе проводят вечер.

– Что вы так смотрите? – засмеялся он, вытирая подбородок, – Я из-за вас поперхнулся.

– Это все так странно… – сказала она.

– Но вы же рады меня видеть, Айрис?

– Очень, – и она отвернулась, чтобы он не заметил, как краснеет ее лицо.

– Тогда… – он приблизился к ней, – …вы могли бы меня поцеловать.

От него пахло ромом и глянцевыми журналами, а еще попкорном и арахисом. Айрис почувствовала прикосновение его теплых губ у себя на шее. Потом он посмотрел на нее, ожидая ответного поцелуя, но она отстранилась.

– Я замужем, – она сказала это тихо, в надежде на то, что он не услышит, но он услышал.

– Я знал об этом с самого начала.

4

Телефонный звонок, как острый нож, разрезавший мягкий и податливый мякиш тишины. Майкл проснулся, но не сразу понял, что происходит и откуда взялся этот звук. Сначала ему показалось, что звук доносится из телевизора, потому что тот был включен. Но потом Майкл, наконец, сообразил поднять трубку.

– Надеюсь, у вас есть серьезная причина будить нас посреди ночи, – ответил он заспанным голосом.

– Да, Майкл, у меня есть на то причина. И вообще-то сейчас уже утро, – ответил мужчина.

Майкл взглянул на часы. И правда, было уже 5 утра. Но все-таки еще слишком рано, чтобы вставать.

– Кто это говорит? – Майкл отбросил одеяло и сел.

– Я звоню, чтобы сказать вам, что ваша жена вам изменяет.

– Что?! – протянул Майкл. – Вы надо мной издеваетесь?

Однако голос звонившего показался ему знакомым. Он был уверен, что знает этого человека.

– Она скажет вам, что ездила к своей матери, – продолжал мужчина, – Скорее всего она не станет говорить вам, что до матери она так и не доехала из-за грозы, и что осталась ночевать в мотеле, где и встретила меня. Она уже уснула, потому что я ее утомил, если вы понимаете, о чем я…

– Что вы несете? Кто вы такой? – разгневался Майкл.

– Она изменила вам, и скажу честно, ­– мне не пришлось ее долго упрашивать.

Майкл встал с постели и начал расхаживать по комнате, держа под мышкой телефон.

Слабый солнечный свет терялся в сетях занавесок.

– Я знаю, вы не поверите мне, – продолжал незнакомец, – Как и сотни других рогоносцев, вы решите забыть об этом странном звонке и оставить все, как есть. Но чтобы избавить вас от сомнений, я кое-что вам скажу ­– у вашей жены есть родинка на внутренней стороне бедра. По форме она напоминает след от кошачьей лапки. И находится это пятнышко в столь пикантном изгибе, что вряд ли я смог бы ее заметить на пляже или…

Майкл повесил трубку, оборвав разговор. Телефон недовольно звякнул.

– Бред какой-то! – воскликнул он в сердцах и лег обратно в постель, разозленный тем, что его разбудили всего за два часа до звонка будильника.

И все же он был удивлен, что его жена, обычно спавшая так чутко, что ее могла разбудить капля воды, упавшая с крана, не проснулась. Айрис спала сладко и безмятежно, а на ее лице блуждала довольная улыбка.

5

Утром Майклу самому пришлось готовить завтрак, потому что Айрис проснулась позже обычного.

Она вышла на кухню в одной ночнушке и сладко потянулась.

– Утро доброе, ты сегодня так рано встал, – заметила она и зевнула. – Готовишь что-то вкусненькое?

– Ты опять забыла выключить телевизор перед сном, и, кстати, телефон тоже, – сказал Майкл.

– Ой, правда? Прости. А что, кто-то звонил? – спросила она.

– Нет, – ответил он.

– Тогда никаких проблем, – улыбнулась Айрис.

– Спать перед включенным телевизором вредно, – сказал Майкл, – от этого бывают кошмары.

– Я такого не замечала.

Омлет и бекон шипели на раскаленной сковородке и капельки масла летели во все стороны.

Айрис принялась что-то искать на верхних полках.

– Что ты там ищешь? – недовольно спросил Майкл.

– Ты не видел мои мюсли?

– Твои мюсли?! – удивился Майкл, – Это та пачка, которую ты купила полгода назад, когда твоя сестра сказала, что ты растолстела?

– Округлилась, – стоя на цыпочках и глядя вверх, поправила его Айрис, – она сказала «округлилась», а не «растолстела».