Лужа
Шрифт:
Первая волна
Сейчас на рынке в ходу куртки, сезон в разгаре. Детские, взрослые, на синтепоне, на пуху - всякие. Громадное большинство из них китайские. Сейчас в Луже почти все китайское. Есть, попадается кое-где и Польша, и Турция, и Индонезия. Индонезия индонезийская и китайская. Есть китайская Корея и даже Россия. А если по этикеткам да по словам продавцов судить, ничего китайского и нет вовсе! Чего ни спросит покупатель - все Венгрия, Турция, а то и Финляндия,
Германия. Скажет продавец - "Китай", и не возьмут товар. Шарахается народ бестолковый от Китая, само слово отпугивает. А ведь Китай страна огромная,
Штаты, и весь мир китайским товаром завалены - значит, не одну дрянь китайцы выпускают. Многие китайские товары сейчас очень приличного, а по российским меркам и вовсе хорошего качества. Да разве втолкуешь дуракам? Посмотрят вещь в руках, будто чего понимают, скажут:
"Бра-а-чное!" (бракованное).
– И смех, и грех, хоть кол на голове теши.
Рассвело, самый спрос начинается, оптовик все гуще валит, цену спрашивает, хочет, ясное дело, подешевле взять. Идет волынка обычная, надоедная:
– Почем?
– Двести.
– А оптом?
– Оптом двести.
– А так, чтобы взять?
– Двести.
– А дешевле?
– Не могу. Я продавец, хозяин сказал: двести. Что, я свои буду доплачивать? (Врет - сам хозяин.)
– Ну, давай - сто восемьдесят! Много возьму!
– Не могу я, говорю!
– Ладно, дальше пойду.
– Баба делает вид, что хочет уходить, но что-то долго возится.
– Давай, сто девяносто! Десять штук возьму!
Двенадцать!
– Ну, добро!
– Смотри, если брак, назад привезу!
– Нет вопросов, привози, только у нас не бывает брака.
На самом деле и брак бывает, и вопросы будут, да еще какие, и не привезет она назад ничего. Увезет товар в свою глухомань и, если найдет брак, все равно вещь продаст, цену сбавит немного. Да и знает прекрасно, что в Луже брак ей не поменяют и деньги не отдадут.
Меняют только своим постоянным и давним оптовикам. А слова эти так, для порядка. Они ничего не весят, слова.
Хотя как сказать? Слова словам тоже не чета, иной покупатель, особенно из "грамотных", от своих же слов сильно в Луже страдает - книжек, газеток дурацких поначитался и думает, что умный стал. Чуть что не по нем, сразу про права, про законы какие-то талдычит. Чисто как дите. Вот интеллигентского вида дамочка из современных, с сигареткой в наманикюренных пальчиках, заспорила свысока с матерой торгашкой:
– Да вы хотя бы законы знаете? По Закону о правах потребителей вы обязаны по первому требованию покупателя…
И по другому закону какому-то торгашка будто бы что-то обязана.
Наивные люди, про законы эти и вообще по существу вопроса здесь
с ними спорить никто не будет, а огорошат прямо в лоб:– Ага! Ишь ты, ага! Глядите: курва старая, а накрасилась, как молодая!! Колбаса ты тухлая, ходишь, задом вертишь, кобелей приманиваешь! Папироса!
А в таком тоне дамочка культурная разговаривать не умеет, не приучена, порода у нее другая. И пойдет она восвояси, платочком слезки промокая, и горько ей будет от сознания интеллигентской своей беспомощности, от неумения ответить хамством на хамство. И настроение на три дня испортится. А все газетки! Понаписано в них: требуйте, мол, своих прав, закон на вашей стороне! Поначитаются люди этих глупостей и лезут на рожон, не понимая, что разные это вещи - газетки и жизнь.
Все валит, валит первая волна покупателей, только и слышно кругом:
– В какую цену?
– На какую цену?
– Какая цена?
– Цена? А оптом? А почем отдашь? Ты чего, с дуба рухнул? На том ряду на двадцать рублей дешевле! (Врет.)
– Вот там и покупай!
Многие продавцы тоже молча не стоят, кричат кто во что горазд, товар свой нахваливают, обороты речи часто самые дикие:
– Слаживается, разлаживается! Бачьте: що угодно ложим в цю сумку-косметычку, хоть бульбу, хоть помаду! Бачьте: слаживается, разлаживается, шестьдесят пять оптом!
Девицу эту странную, нелюдимую недавно с "С-3" выперли другие торгаши: достала там всех своим "слаживается-разлаживается" - шарахается покупатель, особенно москвич. А на "Луче" ничего, прижилась, здесь все такие.
– Ийех, вр-решшь, нэ вазмешшь, вр-решшь, нэ вазмешшь!
– азербайджанец новый усатый оптовика подзадоривает, дразнит какой-то тряпкой, как тореадор быка на арене. Значит, только что из самого дальнего аула: не понимает толком, что слова эти значат. Смех!
Постепенно падает спрос, проходит первая волна покупателей. Бабы толстые уже с полными сумками обратно на автобусную стоянку покатились. Сейчас будут там покупки перебирать-перекладывать, сумки набитые в багажные отделения автобусов запихивать. Запихнут, сверятся с записями - что купили, что забыли купить, а надо бы! Если деньги и время еще остались, обратно на рынок пойдут уже с новыми сумками. А если сумок нет - не беда, здесь они на каждом шагу продаются.
После одиннадцати на "Луче" торговля плохая. Оптовик прошел, болтаются - не поймешь кто: таких называют "зрители" или
"экскурсанты". Ходят, смотрят, спрашивают цену, крутят мордами, щупают товар, критикуют и с брезгливым видом уходят, ничего не купив. Изредка налетит и "чумовой" покупатель, есть и такая категория. Невесть откуда вырвался, глаза по полтиннику, рот раскрыт:
– Это почем? Давай! А это что? Давай!
– И смылся, пыль столбом.
Веселятся торгаши.
Пока покупать ни шатко ни валко будут, надо бы в туалет сбегать, а на обратном пути и пожрать купить что-нибудь поосновательней - на одном кофе грузинском не проживешь. За товаром соседи пока присмотрят. Хохлы они, соседи. А может, и не хохлы: сами из Западной